Альфредия поникшая (Alfredia cernua)

Оглавление
Введение
Глава 1. Обзор литературы
1.1 Когнитивные функции мозга и их нарушения
1.2. Характеристика ноотропных лекарственных средств
1.2.1. Общие сведения о ноотропных лекарственных средствах
1.2.2. Классификация ноотропных средств
1.2.3. Характеристика наиболее распространенных ноотропов
1.2.4. Ноотропные лекарственные средства растительного происхождения
1.3. Альфредия поникшая: морфология, распространение, ресурсы, химический состав, фармакологические свойства и использование в народной медицине
1.3.1. Морфология, распространение, ресурсы
1.3.2. Химический состав альфредии поникшей
1.3.3. Фармакологические свойства и использование альфредии в народной медицине

Глава 2. Материалы и методы исследования
2.1. Дизайн исследования ................................................................... 34
2.2. Исследуемые материалы, препараты и дозы
2.3. Методики исследования

Глава 3. Результаты собственных наблюдений ................................................. 54
3.1. Выбор оптимальной дозы экстракта на 40% этаноле
3.1.1. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на продолжительность жизни мышей в условиях гемической гипоксии
3.1.2. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на острую тканевую гипоксию
3.1.3. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на течение хронической тканевой гипоксии
3.1.4. Изучение анальгетических свойств разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле
3.1.5. Влияние экстракта альфредии на 40% этаноле в разных дозах на продолжительность жизни мышей в условиях гипоксии гермообъёма, сохранность врожденного ориентировочного рефлекса и воспроизведение УРПИ после перенесенного гипоксического воздействия
3.1.6. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на физическую работоспособность и адаптацию к физическим нагрузкам
3.2. Выбор наиболее активного экстракта
3.2.1. Влияние экстрактов альфредии на продолжительность жизни мышей в условиях гипоксии гермообъёма, сохранность врожденного ориентировочного рефлекса и воспроизведение УРПИ после перенесенного гипоксического воздействия
3.2.2. Влияние экстрактов альфредии на физическую работоспособность и адаптацию к физическим нагрузкам
3.3. Исследование фармакологической активности экстракта альфредии на 95% этаноле
3.3.1. Влияние экстракта альфредии на 95% этаноле на выработку условного питьевого рефлекса со сложной пространственной ориентировкой
3.3.2. Изучение анксиолитических свойств экстракта альфредии на 95% этаноле в условиях приподнятого крестообразного лабиринта
3.3.3. Изучение влияния экстракта альфредии на 95% этаноле на поведение крыс в конфликтной ситуации
3.3.4. Влияние экстракта альфредии на 95% этаноле на зоосоциальное поведение
3.3.5. Изучение антидепрессантного эффекта экстракта альфредии на 95% этаноле
3.3.6. Исследование стресспротекторной активности экстракта альфредии на 95% этаноле
3.3.7. Изучение противосудорожной активности экстракта альфредии на 95% этаноле
3.3.8. Изучение острой токсичности экстракта альфредии на 95% этаноле ... 83
3.4. Сравнение активности экстрактов из дикорастущего и культивируемого растений
3.4.1. Сравнительное исследование влияния экстрактов дикорастущей и культивируемой альфредии на ориентировочно-исследовательское поведение мышей и сохранность УРПИ на фоне гипоксической травмы
3.5. Исследование свойств фракций наиболее активного экстракта
3.5.1. Влияние фракций экстракта альфредии на 95% этаноле на продолжительность жизни мышей в условиях гипоксии гермообъема, и функциональное состояние нервной системы после перенесенного гипоксического воздействия
3.5.2. Изучение анксиолитических свойств экстракта альфредии на 95% этаноле и его фракций в условиях приподнятого крестообразного лабиринта
3.5.3. Изучение влияния экстракта альфредии на 95% этаноле и его фракций на поведение крыс в конфликтной ситуации
3.6. Изучение фармакологической активности индивидуальных соединений, полученных из альфредии поникшей
3.6.1. Влияние индивидуальных соединений альфредии поникшей на ориентировочно-исследовательское поведение и сохранность УРПИ после перенесенной гипоксии

Глава 4. Обсуждение результатов ............................................................. 107
4.1. Анальгетическая активность
4.2. Противосудорожная активность
4.3. Антигипоксическая и стресспротекторная активность
4.4. Ориентировочно-исследовательское поведение
4.5. Ноотропная активность
4.6. Влияние на работоспособность и адаптацию к физическим нагрузкам 117
4.7. Анксиолитическая активность
4.8. Антидепрессантная активность

Заключение .......................................................... 121

Выводы .............................................................. 123

Список сокращений ................................................... 124

Список литературы ................................................... 125


Актуальность темы исследования
Проблема адекватной фармакологической коррекции заболеваний нервной системы является одной из актуальных задач современной фармакологии. Рост загрязненности окружающей среды, нездоровый образ жизни, стрессогенная социальная обстановка – все это увеличивает ксенобиотическую нагрузку, предъявляет повышенные требования к нервной системе и ведет к увеличению числа заболеваний центральной нервной системы, в первую очередь неврозов. По данным ВОЗ в мире ими страдает около 1 миллиарда людей.
В терапии заболеваний нервной системы используют широкий спектр лекарственных препаратов с различными механизмами – нейролептики, антидепрессанты, транквилизаторы, седативные, снотворные и психостимулирующие средства, адаптогены, ноотропы, витамины, аминокислоты и гидролизаты белков [Бенькович Б.И., 1999].

Независимо от этиологического фактора в механизме поражения нервных клеток большую роль играет активация процессов перекисного окисления липидов. Роль повреждений, вызываемых свободными радикалами, доказана сегодня в патогенезе более ста заболеваний, перекисное окисление липидов считается универсальной основой патологии клеточных мембран [Kisic B. et al., 2009; Shaban M.I., 2011; Биленко М.В., 1989].

Уровень организации прооксидантного и антиоксидантного статуса является одним из факторов, корригирующих степень повреждения и гибель нервных клеток головного мозга [Раевский К.С., 1996].

Этому предшествует нарушение биохимических и физиологических функций нейрональных мембран [Surapаneni K., 2007], в результате чего нарушается деятельность нервной системы – важного регулятора взаимоотношений между различными структурами организма.
Учитывая широкую распространенность заболеваний ЦНС и ограниченный спектр препаратов, не имеющих побочных и токсических эффектов, создание
новых церебропротекторных препаратов в настоящее время является актуальной проблемой. Следует заметить, что средства этой группы на российском рынке в значительной мере представлены продукцией иностранных фирм, и большая часть данных препаратов относятся к разряду дорогих [Дорофеева В. и др., 2003].

Несмотря на имеющуюся тенденцию мировой медицины к разработке препаратов растительного происхождения [Sutar et al., 2009], в большинстве своем средства, корригирующие работу головного мозга, представлены на рынке России синтетическими препаратами; список лекарственных препаратов растительного происхождения ограничивается несколькими наименованиями (танакан, гинсана). Существующие синтетические препараты наряду с терапевтическим действием могут проявлять и побочные эффекты [Dawson W., 2005; Tambekar D.H., Dahikar S.B., 2011].

Так, прием пирацетама может приводить к возникновению головокружения, нервозности, раздражимости, нарушению сна; к нежелательным эффектам аминалона относятся бессонница, диспепсические расстройства, колебания артериального давления; циннаризин, винпоцетин и пикамилон могут вызвать головную боль, диспепсию, аллергические реакции [Энциклопедия…, 2013].

Все вышеизложенное служит основанием к поиску, разработке и внедрению в медицинскую практику новых растительных средств с антиоксидантной, ноотропной и церебропротекторной активностью.
Среди других вариантов скрининга лекарственных растений наиболее часто используемая стратегия целенаправленного поиска источников лекарственных средств – это этноботанический подход, подразумевающий работу исследователя с общинами коренных народов в тех районах, где растительные средства составляют основу терапевтического вмешательства [Walsh G, 2003].

Томскими учеными был проведен сбор образцов растений, используемых коренными народами Алтая для лечения нервных заболеваний. Среди прочих образцов интерес для изучения в качестве потенциального растительного средства, обладающего церебропротекторными и ноотропными свойствами, представила альфредия поникшая (Alfredia cernua (L.) Cass.), используемая в народной
медицине в качестве противотревожного, болеутоляющего, противосудорожного, тонизирующего средства.

Цель исследования
Целью настоящей работы явилось изучение церебропротекторных и ноотропных свойств экстрактов из надземной части альфредии поникшей, фракций и соединений, полученных из наиболее активного экстракта, а также исследование спектра фармакологических свойств наиболее активного экстракта.
Для достижения указанной цели были определены следующие задачи:
1. Провести скрининговые исследования фармакологической активности по тестам на наличие антигипоксического, анальгетического, ноотропного действия и определить оптимальную дозу экстракта альфредии на 40% этаноле, обладающую церебропротекторными свойствами.
2. Провести сравнительное исследование церебропротекторной и ноотропной активности экстрактов на воде, 40%, 70%, 95% этаноле и выявить наиболее активный экстракт.
3. Исследовать спектр фармакологической активности наиболее активного экстракта по базисным тестам на наличие анксиолитического, антидепрессантного, стресспротекторного и противосудорожного действия.
4. Провести сравнительное исследование церебропротекторной и ноотропной активности экстрактов дикорастущей и культивируемой альфредии.
5. Исследовать церебропротекторную и ноотропную активность фракций и индивидуальных соединений активного экстракта с целью выявления групп веществ, обусловливающих его активность.

Научная значимость и новизна результатов
Впервые экспериментально установлено, что экстракты надземной части альфредии поникшей обладают церебропротекторной, антидепрессантной, антиневротической, стресспротекторной, анальгетической, противосудорожной активностью. Показано, что наиболее выраженной активностью обладает экстракт на 95% этаноле. Сделан вывод, что церебропротекторные свойства экстракта на 95% этаноле обусловлены влиянием разных по химической природе веществ
экстракта, при этом суммарный экстракт на 95% этаноле проявляет более выраженное и разнонаправленное действие в сравнении с изученными веществами, вводимыми индивидуально.

Научно-практическая ценность работы
Результаты экспериментальных исследований могут служить основанием для разработки из надземной части альфредии поникшей лекарственных препаратов для коррекции нарушений когнитивных функций. Данные, полученные при изучении фармакологической активности альфредии поникшей, оформлены заявками на изобретение, по которым получены:
Патент РФ на изобретение № 2347580 «Средство, обладающее ноотропным действием»;
Патент РФ на изобретение № 2354397 «Средство, обладающее анксиолитическим действием»;
Патент РФ на изобретение № 2416421 «Средство, обладающее нормотимическим действием».

Основные положения, выносимые на защиту
1. Экстракты надземной части альфредии поникшей на воде, 40%, 70%, 95% этаноле проявляют церебропротекторные свойства. Наиболее выраженное действие проявляет экстракт альфредии на 95% этаноле.
2. Экстракт альфредии на 40% этаноле обладает антигипоксическим и анальгетическим действием.
3. Экстракт альфредии на 95% этаноле обладает антидепрессантным, стресспротекторным, умеренным адаптогенным и противосудорожным действием, при этом у него отсутствует седативный эффект.
4. Суммарный экстракт на 95% этаноле оказывает более выраженный церебропротекторный и ноотропный эффект, чем его фракции и соединения, выделенные из экстракта.
5. Экстракт альфредии на 95% этаноле и его фракции обладают анксиолитической активностью, уступая по силе действия феназепаму, однако не оказывая таких побочных эффектов как нарушение внимания, сонливость,
атаксия. Наиболее выраженное анксиолитическое действие выявлено при использовании хлороформной фракции экстракта.
6. По влиянию на когнитивные функции экстракт культивируемой альфредии не уступает экстракту дикорастущего растения.
Апробация и публикации

Материалы, вошедшие в диссертационную работу, представлены на Республиканской конференции «Создание новых лекарственных препаратов» (Томск, 2007), конференции «Актуальные проблемы экспериментальной и клинической фармакологии» (Томск, 2007), V Международной конференции «Молекулярная медицина и биобезопасность» (Москва, 2008), ХV Российском национальном конгрессе «Человек и лекарство» (Москва, 2008), I Российском фитотерапевтическом съезде (Москва, 2008), 64-й региональной конференция по фармации и фармакологии «Разработка, исследование и маркетинг новой фармацевтической продукции» (Пятигорск, 2009), V Всероссийской Конференции «Новые достижения в химии и химической технологии растительного сырья» (Барнаул, 2012), II-й Международной Казахстанско-Российской конференции по химии и химической технологии (Караганда, 2012), XIV Всероссийской научно-практической конференции «Химия и химическая технология в XXI веке» (Томск, 2013). По материалам проведенных исследований опубликовано 17 работ, из них 6 статей в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ, получено 3 патента на изобретение.
Объём и структура диссертации
Работа изложена на 147 страницах машинописного текста и состоит из введения, обзора литературы, дизайна исследования, описания материалов и методов исследования, результатов исследований и их обсуждения, заключения, выводов и списка литературы, включающего 225 источников, из них 138 отечественных, 87 иностранных. Диссертация иллюстрирована 26 таблицами и 11 рисунками.

Глава 1. Обзор литературы

1.1 Когнитивные функции мозга и их нарушения
Когнитивные функции представляют собой способность формировать внутренние образы и манипулировать ими как реальными объектами. Это свойство мозга используется при восприятии внешней информации, её анализе и интеграции, а также запоминании. Когнитивные функции являются основными операторами при построении программы действий. Иными словами, под когнитивными (познавательными) функциями понимаются наиболее сложные функции головного мозга, с помощью которых осуществляется процесс рационального познания мира и обеспечивается целенаправленное взаимодействие с ним [Захаров В.В., Яхно Н.Н., 2005; The Sharpbrains…, 2013].

Термин «нарушение когнитивных функции мозга» охватывает широкий диапазон заболеваний с различной этиологией и патогенезом.
Известно, что когнитивные способности взрослых здоровых лиц весьма различны, поэтому об их нарушениях можно говорить в тех случаях, когда какое-либо заболевание приводит к снижению информационной деятельности мозга по сравнению с исходным уровнем. Вследствие этого, под когнитивными расстройствами понимается субъективное и/или объективно выявляемое ухудшение познавательных функций (внимания, памяти, гнозиса, праксиса, речи, мышления и интеллекта) по сравнению с исходным индивидуальным или средним возрастным и образовательным уровнями, влияющее на эффективность обучения, профессиональной, бытовой и социальной деятельности.

Когнитивные расстройства представляют одну из основных проблем неврологии и психиатрии и наблюдаются не менее чем у 20 % детей и подростков [Антропов Ю.Ф., 1996].

Распространенность расстройств речи и языковых функций, включая дисграфию и дислексию – 5–20 % [Зенков Л.Р., 2007, 2010]. Дефицит внимания с гиперактивностью наблюдается у 3–7 % детей. Расстройства аутистического спектра составляют до 17 % от всех амбулаторных психиатрических пациентов детского возраста [Conners С.К. et al., 1987; Tsai L.Y., 1999].

Широко распространены нарушения психологического развития, синдромы умственной отсталости, эмоциональные расстройства и расстройства поведения. Наиболее часто наблюдаются нарушения развития учебных навыков, моторных функций, смешанные специфические расстройства развития.
Этиология когнитивных расстройств разнообразна и включает в себя различные факторы – как врожденные, так и внешние. В настоящее время установлена закономерная связь когнитивных расстройств развития с эпилепсией и эпилептической активностью в мозге. В зависимости от формы патологии эпилептиформная активность наблюдается на электроэнцефалограммах пациентов с когнитивными нарушениями от 20 до 90 % [Neyens L.G. et al., 1995; Carreno M. et al., 2008; Schmidt J., 1990].

Еще одной частой причиной нарушения когнитивных функций, особенно в пожилом возрасте, являются цереброваскулярные патологии. Сосудистые когнитивные расстройства представляют собой нарушения высших мозговых функций, обусловленные цереброваскулярными заболеваниями. Это понятие объединяет как сосудистую деменцию, так и менее тяжелые когнитивные нарушения сосудистой этиологии [Hachinski V.C. et al., 1974].

При этом умеренные когнитивные расстройства, являющиеся продромальной стадией тяжёлого когнитивного дефекта встречаются у 25 % пожилых лиц [Ganguli M. et al., 2004]. Вообще, цереброваскулярные заболевания наравне с болезнью Альцгеймера возглавляют перечень причин возникновения деменции. Такие патологии, как ишемическая болезнь сердца, артериальная гипертензия, также могут привести к ухудшению когнитивных функций. Причинами когнитивных нарушений могут быть и другие дегенеративные заболевания головного мозга, черепно-мозговая травма, опухоли мозга, нарушения всасывания спинномозговой жидкости из желудочков (арезорбтивная гидроцефалия), нейроинфекция, дисметаболические нарушения и
т. д. В литературе упоминается несколько десятков нозологических форм, которые могут приводить к деменции.
Помимо вышесказанного, в ряду патологий, влияющих на когнитивный статус, следует упомянуть изменения, вызываемые алкоголем – т.н. алкогольная деменция. Причинами алкогольной деменции являются как непосредственное влияние алкоголя на мозг, так и сосудистые нарушения, связанные с алкогольной интоксикацией, а также недостаточное питание и неоднократные черепно-мозговые травмы, не являющиеся редкостью у алкоголиков. Когнитивные расстройства при данной патологии включают нарушение памяти, зрительно-пространственной ориентации и способности называть предметы. Сходным образом нарушения могут возникнуть при хронической интоксикации мышьяком, соединениями азота на промышленных производствах. Вообще, список веществ, длительный контакт с которыми может вызывать нарушения когнитивных функций, можно расширять практически неограниченно, так как сюда без особых натяжек можно внести также соединения марганца, свинца, бензин, ацетон, барбитураты, марихуана, метилендиоксиметамфетамин (MDMA), нафтоилиндолы (JWH) [Klugman А., Gruzelier J., 2003] и многие другие.

Рассматривая нарушения, вызванные воздействием ксенобиотиков, нельзя не сказать о таком явлении как послеоперационная когнитивная дисфункция, являющемся актуальной проблемой современной неврологии и анестезиологии [Van Harten et al., 2012].

Практически все известные анестетики оказывают неблагоприятное влияние на когнитивные и психомоторные функции. Исследования, посвященные этой проблеме, отмечают угнетение функционального состояния нервной системы в послеоперационный период и такие нарушения, как снижении памяти, реактивности внимания, появление координаторных нарушений и нарушений других высших корковых функций (мышления, речи и т.п.). При этом частота ранней послеоперационной когнитивной дисфункции в хирургической практике достигает 30 %, а стойкая послеоперационная когнитивная дисфункция, сохраняющаяся более 3 месяцев, наблюдается в среднем у 10 % пациентов.
Отдельно от нарушений, вызываемых ксенобиотиками и нарушений, вызванных физиологическими причинами, следует указать влияние на мозг гипоксии (кислородное голодание). Будучи ключевым звеном патогенеза разнообразных заболеваний и патологических состояний, независимо от её этиологии, гипоксия запускает следующие механизмы:
1. Нарушение окислительного фосфорилирования в митохондриях;
2. Нарушение образования АТФ и, следовательно, энергозависимых процессов;
3. Ацидоз, вызванный накоплением молочной кислоты и кислот цикла Кребса.

Последствиями этих процессов является нарушение синтеза белков, липидов, нуклеиновых кислот, угнетение активного транспорта и поступление в клетку ионов кальция и воды, повышение проницаемости плазматической мембраны, активация лизосомальных ферментов в цитоплазме с последующим аутолизом клетки. При этом бескислородный путь получения АТФ (гликолиз) также блокируется. В тканях происходит снижение антиокислительной активности и активация перекисного окисления липидов. Все это вкупе ведет к гибели клеток мозга и ухудшению его функционирования.
Перинатальные гипоксические поражения ЦНС обуславливают высокий процент неврологических расстройств, от легких функциональных нарушений до выраженных, инвалидизирующих детей состояний – детского церебрального паралича, эпилепсии, олигофрении [Соколова О.Г., 2006].

Н.Д. Авсеенко [1997] в исследовании на крысах показала дифференцированное влияние гипоксической травмы на мнестические и когнитивные функции, что выражалось в сужении объема восприятия, затруднении в усвоении новой информации, изменении качества запоминания, угнетении мотивации и затруднении переключения с одного вида деятельности на другой [Авсеенко Н.Д., 1997].

Учитывая вышеизложенное, современный поиск ноотропных препаратов, помимо классических требований, включает также антигипоксический радикал ноотропного действия.

1.2. Характеристика ноотропных лекарственных средств

1.2.1. Общие сведения о ноотропных лекарственных средствах

Термин «ноотропный препарат» (от греч. noos – мышление, разум; tropos – стремление) был введен в 1972 г. [Giurgea С., 1972] для обозначения средств, оказывающих специфическое, активизирующее влияние на интегративные функции мозга, стимулирующих обучение, память и умственную деятельность, повышающих устойчивость мозга к повреждающим факторам, улучшающих кортико-субкортикальные связи. Ноотропы также называют нейрометаболическими церебропротекторами. В англоязычной литературе нередко используется термин cognitive enhancer – «усилитель когнитивных функций» [Островская Р.У., 2003; Штрыголь С.Ю. и др., 2003].

Первым препаратом данной группы является пирацетам, разработанный фармацевтической фирмой UCB (Бельгия). Проведенные экспериментальные и клинические исследования показали, что пирацетам облегчает процессы обучения и улучшает память. В отличие от классических психостимуляторов (фенамина, сиднокарба), пирацетам не вызывает таких побочных эффектов, как речевое и двигательное возбуждение, истощение функциональных возможностей организма. При длительном применении препарат не вызывает привыкания и пристрастия. На основании этих исследований в классификации психотропных средств был выделен новый класс препаратов – ноотропы.
Ноотропная концепция стала крупнейшим вкладом в развитие психофармакологии, как в прикладном, так и фундаментальном отношении. В короткий срок было создано значительное количество препаратов, которые применяются, прежде всего, для коррекции нарушенных мнестических функций, а также при снижении уровня жизнедеятельности, возникающем при многих заболеваниях и экстремальных воздействиях. Ноотропы показаны при
нарушениях адаптации и умственной деятельности при старении, включая пресенильную и сенильную деменцию.

Деменция занимает особое место в перечне показаний, поскольку в индустриально развитых странах все более важной проблемой является быстрое увеличение пожилой части популяции и рост частоты заболеваний, ассоциированных с возрастом [Itil Т. et al., 1981; Windisch М., 1996].

Кроме того, ноотропы используются при расстройствах мозгового кровообращения, интоксикациях, абстинентном синдроме, депривации сна, утомлении, астенических и депрессивных состояниях после черепно-мозговых травм и нейроинфекций, а также для коррекции побочных эффектов психофармакотерапии (при лечении нейролептиками, психостимуляторами). В педиатрии ноотропные средства применяются для лечения церебрастении, энцефалопатии, интеллектуальной недостаточности, нарушений, формирующихся у недоношенных детей при внутриутробной гипоксии и других повреждающих воздействий [Bhatia M.S. et al., 1991; Petrukhin A.S. et al., 1997].

Молекулярные основы терапевтического эффекта ноотропов до конца не известны. Предполагают, что их действие основывается на нескольких механизмах:

• улучшение энергетического состояния нейронов (усиление синтеза АТФ, антигипоксический и антиоксидантный эффекты);
• активация пластических процессов в ЦНС за счет усиления синтеза РНК и белков;
• усиление процессов синаптической передачи в ЦНС;
• улучшение утилизации глюкозы;
• мембраностабилизирующее действие.

К основным клиническим свойствам ноотропов относятся:
• способность стимулировать обмен веществ и энергии в клетках мозга за счет оптимизации биоэнергетических процессов в нейронах;
• улучшение работы нейронов, как в норме, так и при действии экстремальных факторов.

Основными радикалами действия ноотропов являются (А.И. Нисс, 1984):
1. Психостимулирующий – влияние на апатию, гипобулию, аспонтанность, бедность побуждений, психическую инертность, моторную и интеллектуальную заторможенность.
2. Антиастенический – влияние на слабость, вялость, истощаемость, психическую и физическую астению.
3. Анксиолитический – воздействие на состояние тревоги.
4. Антидепрессивный – влияние на пониженное настроение.
5. Повышение уровня бодрствования.
6. Противоэпилептический – действие на пароксизмальную активность.
7. Ноотропный – действие на задержку умственного развития и нарушения высших корковых функций.
8. Мнемотропный – влияние на обучение и память.
9. Адаптогенный – повышающий толерантность к различным экзогенным факторам, в том числе и медикаментозным средствам.
10. Вазовегетативный – уменьшающий головные боли, головокружения, вегетативною лабильность.
11. Противопаркинсонический – воздействующий на экстрапирамидные паркинсонические расстройства.
12. Антидискинетический – воздействующий на экстрапирамидную дискинетическую симптоматику.

Степень выраженности радикалов неодинакова. В клинических условиях четкая дифференциация эффектов не всегда возможна. Они «перекрещиваются», обладают взаимовлиянием и усиливают друг друга [Психофармакотерапия, 2005; Музыченко А.П., 1999; Нисс А.И., 1984].

Особенностью ноотропов является возможность их использования не только больными, но и здоровыми людьми в экстремальных ситуациях для снятия психического утомления, улучшения умственной работоспособности [Громова О.А., 2000].

В целом, ноотропы характеризуются относительно низкой токсичностью и сравнительно нечастым развитием побочных эффектов [Штрыголь С.Ю. и др., 2003].

1.2.2. Классификация ноотропных средств

К ноотропам относятся многочисленные препараты с различным химическим строением и механизмами действия [Энциклопедия…, 2013].

Это обстоятельство затрудняет их классификацию. Кроме того, для многих препаратов ноотропное действие является лишь одним из компонентов фармакодинамики. Так, многие ГАМК-ергические препараты наряду с ноотропным обладают анксиолитическим, седативным, противосудорожным, миорелаксирующим, антигипоксическим эффектами (предлагаются даже такие термины, как «ноотропоподобное средство», «транквилоноотроп» и т. д.). Ноотропный эффект может быть связан с улучшением мозгового кровообращения (винпоцетин, ницерголин и другие церебровазоактивные препараты). Такие поливалентные препараты иногда обозначают как «нейропротекторы».
Наиболее полную классификацию средств с ноотропной активностью приводят Т. А. Воронина и С. Б. Середенин (2007):

Классификация веществ с ноотропным и нейропротекторным действием

1. Активаторы метаболизма мозга и белково-нуклеинового синтеза
1.1. Производные пирролидона: пирацетам, оксирацетам, этирацетам, фенотропил, анирацетам, прамирацетам, небрацетам, изацетам, нефирацетам, детирацетам и др.
1.2. Вещества природного происхождения и близкие к ним: церебролизин, аналоги церебролизина N-РЕР-12 и Е-021, актовегин, церебрал, липоцеребрин, цереброкурин, кортексин, пиритинол, пиявит, пантогематоген, полидан и др.

2. Ноотропные препараты, реализующие действие через нейромедиаторные системы
2.1. Холинергические вещества.
2.1.1. Вещества, вызывающие усиление синтеза ацетилхолина и его выброса: холина хлорид, фосфатидилсерин, лецитин, ацетил-L-карнитин, клобенпропит, иодопроксифан, линопирдин, ZК9346-бетакарболин и др.
2.1.2. Ингибиторы ацетилхолинэстеразы: донепезил, физостигмин, такрин, галантамин, амиридин, эртастигмин, ривастигмин, нейромедин, метрифонат, велнакрина малеат, зифросинол, минаприн, капроктамин, фенсерин и др.
2.1.3. Агонисты м-холинергических рецепторов: оксотреморин, бетанехол, ксаномелин, меламелин, сабкомелин, цевимелин, талсаклидин, УМ-796 и др.
2.1.4. Агонисты н-холинергических рецепторов: эпибатид, анабазин АВТ098, АВТ418, ТС1734, МЕМ3453, Sffi-1553A, SSR180711, GTS21 и др.
2.2. Вещества, влияющие на систему возбуждающих аминокислот: глутаминовая кислота, глицин, нооглютил, Д-циклосерин, мемантин, унифнрам, сунифирам, мелацемид, ампалекс, 4-аминопиперидины и др.
2.3. Вещества, влияющие на систему ГАМК: гаммалон, пантогам, пикамилон, никотинамид, фенибут, нейробутал, габапентин, PCALC36, SB737552, NS105 и др.
2.4. Вещества, влияющие на серотонинергическую систему: халипроден, ондансетрон, мирисетрон, 8-OH-DPAT и др.
2.5. Вещества, влияющие на дофаминергическую систему и ингибиторы МАО: пирибедил, сумаринол, ВР897 и АВТ431, NS2330, лазабемид, селегилин, расагилин и др.
2.6. Вещества, влияющие на аденозиновую систему, фосфодиэстеразу: кофеин, пропентофиллин, ролипрам, МЕМ1414, НТ0712 и др.
2.7. Вещества, влияющие на гистаминовую систему: А349821 и др.
2.8. Вещества, влияющие на каннабиноидную систему.

3. Нейропептиды и их аналоги: АКТГ 1 - 10 и его фрагменты, соматостатин, вазопрессин, ангиотензин-II, субстанция Р, эбиратид, семакс, ноопепт, нейропептид Y, холецистокинин-8, тиролиберин и их аналоги (NC1900, FK960 и
др.), ингибиторы пролилэндопептидазы (JTP-4819, S17092, ЗП 20, ЗП-22 и др.), беглимин и др.

4. Нейростероиды и мелатонин: 7-β-зстрадиол, эстадерм, дегидроэпиандростерон (DHEA) и его сульфат (DHEAS), карбеноксолон, мелатонин, J811, J861.
5. Антиоксиданты: мексидол, дибунол, фосфатидилсерин, α-токоферол, пиритинол, атеровит, меклофеноксат, эксифон, цитидиндифосфохолин, тирилазад месилат, гинкго билоба и др.
6. Антагонисты кальция: нимодипин, циннаризин, флунаризин и др.
7. Церебральные вазодилататоры: винпоцетин, винкамин, винконат, ницерголин, гидергин, виндебумол, нафтидрофурил и др.
8. Вещества, влияющие на протеинкиназы: этимизол, СЕР 1347, А8601245 и др.
9. Витамины и их аналоги, пищевые добавки, вещества растительного происхождения: витамины Е, В6, В12, фолаты, тиамин, лецитин (фосфотидилхолин), фосфатидилсерин, α-липоевая кислота, L-карнитин, ацетил-L-карнитин, гинкго билоба, женьшень, лимонник и др.
10. Вещества, влияющие на нейротрофиновую систему: прямые (фрагменты NGF92 в β-поворотной конформации, сурамин), и непрямые (аналоги аденозина) активаторы Тгк-рецепторов; вещества, влияющие на экспрессию и секрецию нейротрофинов (семакс, идебенон, неотрофит, агонисты и позитивные модуляторы АМРА-рецепторов); модуляторы нейротрофиновой системы (церебролизин, СЕР-1347, NDD-094).
11. Вещества, влияющие на процесс нейродегенерации при болезни Альцгеймера: вещества, уменьшающие синтез и влияющие на агрегацию, деагрегацию и депонирование β-амилоида и производящие «очистку» амилоидных бляшек, хелатирующие металлы, вещества, уменьшающие гиперфосфорилирование белка тау и блокаду тау-агрегации, увеличивающие уровень шаперонов, противовоспалительные средства, статины и др.
12. Средства для лечения синдрома дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ) у детей и взрослых: метилфенидат, амфетамины, атомоксетин, модафинил, фенибут, фенотропил и др.
13. Комбинированные препараты: фезам, винпотропил, ороцетам, диапирам, нейронал, инстенон, цитофлавин и др.
14. Вещества из разных групп: оротовая кислота, метилглюкооротат, фолиевая кислота, ганглиозиды, геровитал Н3, диметиламиноэтанол (ДМАЭ), СДР-холин (цитихолин) и др. [Воронина Т.А., 1989; Воронина Т.А., Середенин С.Б., 1998, 2007; Преображенская И.С., 2004].

По химической природе ноотропные препараты можно отнести к производным разных химических групп [Илларионова Т.С., 2006], однако подобная классификация не имеет практического значения, и неудобна в связи с большим числом соединений – прекурсоров.

1.2.3. Характеристика наиболее распространенных ноотропов
Классическим ноотропным препаратом, использующимся как эталон при разработке новых средств с ноотропной активностью, является Пирацетам (Ноотропил) – препарат, давший начало этой фармакотерапевтической группе и не утративший свое значение по сей день.
Основной механизм действия пирацетама связан с изменением метаболических, биоэнергетических процессов в нервной клетке, повышением скорости оборота информационных макромолекул и активацией синтеза белка.
Одним из важных моментов в механизме действия пирацетама является его влияние на процессы гликолиза. Окисление глюкозы – единственный источник энергии в нервной ткани. Известно, что резервы глюкозы и кислорода в мозге ничтожно малы [Куценко С.А., 2004].

Влияние пирацетама на утилизацию кислорода и обмен глюкозы зависит от условий, в которых протекает этот процесс. В аэробных условиях пирацетам увеличивает поглощение кислорода и гликолиз приблизительно на 30 %. В условиях гипоксии пирацетам усиливает гликолиз за счет активации пентозофосфатного цикла с образованием НАДФ-Н. Кроме того, в условиях гипоксии пирацетам увеличивает синтез АТФ, кругооборот АТФ - цАМФ в нейроне. Причем, как показано во многих работах, этот процесс происходит не за счет анаэробного окисления, так как уровень лактата при этом не повышается. Такое увеличение синтеза АТФ без повышения уровня лактата может быть результатом включения пока еще не изученных путей метаболизма кислорода. Индукция пентозофосфатного, гексозофосфатного циклов и аденилаткиназы в конечном итоге ведет к улучшению утилизации кислорода в мозге [Аведисова А.С. и др., 2000].

После введения препарата у больных острым ишемическим инсультом в зоне поражения и окружающей ее функционально неактивной зоне увеличивается метаболизм глюкозы, локальный мозговой кровоток, коэффициент экстракции и локальный метаболизм кислорода. Пирацетам взаимодействует с системой нейротрансмиттеров, оказывая модулирующее действие на холинергическую [Gualtieri F. et al., 2002] и аминацидергическую (аспартат, глутамат) нейротрансмиссию, что особенно важно, поскольку нарушения синаптической передачи с участием ацетилхолина и глутамата обусловливают «возрастные» нарушения когнитивных функций [Федин А.И., 1996].

Препарат стимулирует межполушарный обмен информацией, что лежит в основе восстановления утраченных после инсульта речевых функций.

Описано влияние пирацетама на вестибулярную систему за счет воздействия на механизмы передачи сигналов от источников зрительной и проприоцептивной чувствительности или влияния на вестибулярное ядро в стволе головного мозга, а также положительный эффект пирацетама в качестве противосудорожного средства [Ковалев Г.В., 1990].

«Нейропротективное» действие пирацетама используется в терапии хронической алкогольной и лекарственной интоксикациях. «Сосудистое» действие препарата – влияние на кровообращение и микроциркуляцию – обусловлено снижением агрегации тромбоцитов, увеличением деформируемости
эритроцитов, снижением адгезии эритроцитов к поверхности эндотелия, уменьшением вязкости плазмы и цельной крови. Уменьшение спазма сосудов без вазодилатации и гипотензии позволяет пирацетаму положительно влиять на мозговое кровообращение, без изменения общей гемодинамики [Лесиовская Е.Е. и др., 2001].

Основными показаниями к применению пирацетама являются:
1. Нарушения мозгового кровообращения:
- интенсивная терапия ишемического инсульта;
- реабилитация после инсульта;
- декомпенсация хронической недостаточности мозгового кровообращения.
- острая фаза травматических поражений мозга;
- коматозные состояния.
2. Нарушение памяти и других высших психических функций:
- физиологическое старение;
- деменция;
- задержка психического развития, затруднение обучения.
3. Речевые нарушения:
- афазия [Huber W., 1997];
- дизлексия (трудности обучения письменной речи) у детей.
4. Головокружение.
5. Энцефалопатии:
- алкоголизм;
- лекарственная интоксикация;
- последствия нейроинфекции;
- постгипоксические состояния.

6. В комплексной терапии:
- при психозах, астено-депрессивных состояниях, апатических состояниях при шизофрении, депрессивных состояниях, резистентных к антидепрессантам;
- при коррекции побочных явлений и осложнений терапии психотропными средствами.

Особенностью пирацетама, является то, что его фармакологическое действие проявляется только в условиях длительного курсового введения в достаточно высоких дозах.
Побочные эффекты препарата отмечаются редко, главным образом у психически больных. К числу таких эффектов относятся головокружение, тремор, нервозность, повышенная раздражительность. Возможны нарушения сна – преимущественно бессонница, реже сонливость. Могут иметь место диспепсические явления: тошнота, рвота, диарея, боли в животе. Имеются указания на наличие у пирацетама симпатомиметического действия [Нир И.С., 1982].

У больных пожилого возраста изредка возможно обострение коронарной недостаточности. Пирацетам противопоказан при острой почечной недостаточности, беременности, кормлении грудью, в грудном возрасте. Относительными противопоказаниями являются состояния психомоторного возбуждения (маниакального, гебефренного, кататонического, галлюцинаторно-параноидного, психопатического). Необходима осторожность при назначении пирацетама пациентам с повышенной судорожной готовностью, при заболеваниях сердечно-сосудистой системы с артериальной гипотензией [Dasaeva L.A., 1995].

Сегодня пирацетам и его гомологи – анирацетам, оксирацетам и др. – представлены в основном лекарственными средствами с комбинированным действием, в структуре терапевтической активности которых сочетаются ноотропная и вазотропная активность.
Другим препаратом, широко применяемым в терапевтической практике, является винпоцетин (кавинтон). Ноотропное действие винпоцетина во многом является следствием улучшения мозгового кровообращения, хотя не исключаются и другие пути его реализации. Винпоцетин способен блокировать NMDА-рецепторы, ингибировать кальциевые и натриевые каналы, угнетать фосфодиэстеразу. Способствует стабилизации цАМФ в тканях, повышает концентрацию АТФ, усиливает долговременную потенциацию. Винпоцетин, полусинтетический препарат, получаемый из барвинка малого, применяется уже около 30 лет. Назначают препарат при нарушениях мозгового кровообращения, в т. ч. ишемическом инсульте [Dézsi L. et al., 2002], мозговой травме, атеросклеротических изменениях сосудов ГМ, сосудистой деменции, гипертонической и посттравматической энцефалопатии), головных болях, головокружениях (в т. ч. лабиринтного происхождения), нарушениях памяти, двигательных расстройствах и др.

В отличие от другого алкалоида барвинка, девинкана, винпоцетин лишен седативного действия. Обычно при его применении отсутствует снижение уровня бодрствования и параметров системной гемодинамики. Иногда отмечается временное снижение артериального давления в связи с вазодилатацией и барорефлекторная тахикардия. Поэтому парентеральное введение препарата противопоказано при тяжелом течении ишемической болезни сердца и нарушении сердечного ритма. Кроме того, кавинтон противопоказан при беременности. Нежелательно его сочетание с гепарином, поскольку возрастает риск кровотечений.
Циннаризин (стугерон) является популярным препаратом, улучшающим мозговое кровообращение и обладающим ноотропными и вестибулопротекторными свойствами, а также антигистаминной активностью. Будучи блокатором кальциевых каналов, циннаризин проявляет высокую тропность к церебральным сосудам. Снижает тонус гладкомышечных элементов артериол, повышает эластичность мембран эритроцитов, снижает вязкость крови, улучшает коронарное и периферическое кровообращение.
Применение препарата улучшает мозговую гемодинамику, уменьшает депрессивные явления. Препарат применяют при нарушениях мозгового кровообращения, атеросклерозе сосудов мозга, ишемическом инсульте, в восстановительный период после геморрагического инсульта и черепно-мозговых травм; при головокружениях и шуме в ушах, снижении и потере памяти, нарушении мышления и невозможности концентрации внимания. При хорошей переносимости он способен иногда вызывать такие побочные эффекты, как
сухость во рту, сонливость, головная боль, экстрапирамидные нарушения, увеличение массы тела, диспепсия, холестатическая желтуха, аллергические реакции (несмотря на антигистаминное действие). У некоторых женщин при длительном лечении циннаризином имеет место полименорея.
Противопоказания, за исключением индивидуальной непереносимости, не установлены. Сонливость, сухость во рту и желудочно-кишечные расстройства не требуют отмены циннаризина, обычно достаточно уменьшить дозу препарата. Поскольку циннаризин преимущественно расширяет сосуды ГМ и мало влияет на другие сосудистые бассейны, в терапевтических дозах он практически не снижает артериальное давление, но у пациентов с выраженной гипотензией рекомендуется принимать препарат в уменьшенной дозе. Следует осторожно подходить к назначению циннаризина больным с паркинсонизмом, поскольку есть риск усиления экстрапирамидных нарушений [Garcia-Ruiz P.G. et al., 1992; Marti-Masso J.F., Poza J.J., 1998].

При использовании препарата целесообразно избегать вождения автомобиля [Александровский Ю.А. и др., 2004; Антонова М.И. и др., 2004; Преображенская И.С., 2004; Штрыголь С.Ю. и др., 2003; Deering R.B. et al., 1986].

Инстенон – многокомпонентный нейрометаболический препарат, представляет собой комбинацию центрального стимулятора этамивана, церебрального метаболика гексобендина и вазоактивного соединения этофиллина. Этамиван активирует лимбико-ретикулярный комплекс, участвующий в регуляции внимания, поведения, общего тонуса активности; гексобендин способствует утилизации глюкозы и кислорода, участвует в синтезе нейротрансмиттеров и регуляции синаптической передачи; этофиллин способствует накоплению в тканях цАМФ и нормализации мембранных каналов [Lewine J. et al., 1999].

В испытаниях инстенона на здоровых людях 17–25 лет отмечали достоверное повышение концентрации и поля внимания, а также кратковременной памяти – функций, нарушенных, в частности, при синдроме дефицита внимания и гиперактивности. Препарат рекомендован для терапии
гиперактивных расстройств с дефицитом внимания у детей [Заваденко Н.Н., 2003; Заваденко Н.Н. и др., 2006].

Частота возникновения побочных эффектов при приеме инстенона составляет около 4 %. Среди них:
снижение артериального давления, тахикардия, головные боли вследствие повышения внутричерепного давления, неприятные ощущения в области сердца, гиперемия лица. Инстенон усиливает антиагрегантное действие ацетилсалициловой кислоты.
Препарат противопоказан при эпилепсии, повышенном внутричерепном давлении, кровоизлиянии в мозг. При беременности и лактации допустимо использовать его только по строгим показаниям.
Актовегин – депротеинизированный гемодериват высокой степени очистки, получаемый методом ультрафильтрации из крови молодых телят. Его основное действие состоит в улучшении утилизации кислорода и глюкозы. В состав препарата входят аминокислоты, олигопептиды, нуклеозиды, олигосахариды и гликолипиды, ферменты, электролиты, а также макро- и микроэлементы, обладающие высокой биологической активностью.
Актовегин содержит магний, натрий, кальций, фосфор, нейроактивные микроэлементы – кремний и медь. Макро- и микроэлементы, входящие в состав препарата, являются частью нейропептидов, ферментов и аминокислот, поэтому значительно лучше усваиваются, чем макро- и микроэлементы, находящиеся в составе солей. Одним из наиболее важных макроэлементов является магний – основа нейропептидных ферментов и каталитический центр всех известных нейропептидов, компонент 13 металлопротеинов и более 300 ферментов необходимых организму для синтеза клеточных пептидов. Микроэлементы имеют большое значение для активизации супероксиддисмутазы – одного из ключевых ферментов антиоксидантной защиты, который способствует превращению супероксидного радикала в его электронейтральную форму Н2О2. Кроме того, магний, который содержится в глутатионпероксидазе, участвует в дальнейшем метаболизме Н2О2, что приводит к образованию глутатиона. Инозитолфосфат-олигосахариды, входящие в состав актовегина, оказывают инсулиноподобное
действие, усиливают транспорт глюкозы внутрь клетки, не влияя непосредственно на инсулиновые рецепторы.
Применение актовегина значительно улучшает диффузию кислорода в нейрональных структурах, что позволяет уменьшить выраженность вторичных трофических расстройств. Отмечается также стабилизация церебральной и периферической микроциркуляции на фоне улучшения аэробного энергообмена сосудистых стенок и высвобождения простациклина и оксида азота.
Актовегин широко применяется при болезни Альцгеймера и сосудистой деменции для уменьшения выраженности процессов гипоксии и ишемии. Установлено, что актовегин более выраженно по сравнению с плацебо увеличивает скорость когнитивных процессов у больных с синдромом органического поражения головного мозга легкой и средней степени тяжести. Имеются данные об эффективности актовегина при острой черепно-мозговой травме, заболеваниях периферической нервной системы с ишемическим компонентом (мононевропатии, полиневропатии), в комплексной терапии лептопахименингита [Громова О.А. и др., 2002; Шмырев В.И., Боброва Т.А., 2002; Obermaier-Kuser В. et al., 1989; Pâslaru V., 2006].

1.2.4. Ноотропные лекарственные средства растительного происхождения
В регистре лекарственных средств ноотропные средства растительного происхождения представлены всего одним препаратом. Это билобил, выпускающийся также под синонимами танакан и мемоплант – стандартизированный экстракт реликтового голосеменного растения Гинкго билоба (Ginkgo biloba).
Билобил содержит флавоноиды, в частности аментофлавон и гинкгетин, флавоновые гликозиды, дитерпеновые лактоны, алкалоиды. Также в его составе обнаружены магний, медь, марганец, селен [Sharafzade S., 2011].

Нейропротекторное действие препарата связано с его антиоксидантой активностью. Предполагается, что нейропротекторные свойства экстракта гинкго обусловлены способностью флавоноидного компонента экстракта блокировать радикалы NO, а также ингибировать NO-стимулируемую активность протеинкиназы С. Экстракт гинкго билоба проявляет ноотропное, противоапоптозное, антиоксидантное, вазодилатирующее, антиагрегантное, противоишемическое, противогипоксическое, адаптогенное, стресспротекторное действие.
Препарат усиливает энергетический обмен в ГМ, повышает чувствительность м-холинорецепторов к ацетилхолину, ослабляет активацию NMDA-рецепторов, уменьшает отек ГМ, улучшает реологические свойства крови и микроциркуляцию. Препараты экстракта Гинкго Билоба показаны при расстройствах памяти, сенильной деменции [Adams М. et al., 2007], при последствиях инсульта и черепно-мозговых травм, синдроме Рейно, нарушениях периферического кровообращения, диабетической ангио- и ретинопатии, нейросенсорных нарушениях [Лесиовская Е.Е. и др., 2001].

Экстракт успешно используется в комплексной терапии: совместное применение пикамилона и винпоцетина с экстрактом гинкго билоба при ишемических повреждениях ГМ оказывает более выраженное нейропротекторное действие, чем отдельные компоненты этой комбинации при монотерапии.
Противопоказаны препараты гинкго при индивидуальной гиперчувствительности. Не рекомендуется назначение при беременности и лактации, в детском возрасте. Обычно экстракты гинкго, разрешенные к безрецептурному отпуску, обладают хорошей переносимостью (частота побочных эффектов составляет около 1,7 %). Редким побочным эффектом являются геморрагии [Бачурин С.О., 2001; Захаров В.В., Яхно Н.Н., 2003; Онбыш Т.Е., 2006; Carrasco J.L., Sandner C., 2005; Ahadevan S. M., Park Y.].

1.3. Альфредия поникшая: морфология, распространение, ресурсы, химический состав, фармакологические свойства и использование в народной медицине
1.3.1. Морфология, распространение, ресурсы
Альфредия поникшая – Alfredia cernua (L.) Cass.
Семейство сложноцветные – Asteraceae, Класс Двудольные – Dicotyledones
Род Альфредия включает 5 субтаксонов: А. cernua (L.) Cass. – альфредия поникшая; А. acantholepis Kar. & Kir. Альфредия колючечешуйчатая; А. fetissowii Iljin – Альфредия Фетисова; А. integrifolia (Iljin) Tulyag – Альфредия цельнолистная; А. nivea Kar. & Kir. – Альфредия снежная.
Альфредия поникшая – многолетнее травянистое растение высотой до 2 - 3 м. Корневище укороченное, с многочисленными корневыми мочками. Стебель прямой, внутри полый, вверху ветвистый. Генеративный побег прямой в начале цветения, поникает в период плодоношения. Стебель паутинисто – шерстистый, в нижней части нередко густо облиственен. Нижние прикорневые листья до 50 см в длину, длинночерешковые, продолговато-яйцевидные, по краям выемчато-зубчатые, сверху голые, снизу беловойлочные. Черешки у прикорневых листьев крылатые с шишками и острыми зубцами по краям. Средние листья более мелкие, сильнее заостренные с коротким крылатым черешком. Верхние листья сидячие, стеблеобъемлющие, острозубчатые.
Корзинки на концах ветвей в числе 7 – 40 шт., зеленовато-желтые. Самые верхние корзинки наиболее крупные, до 4,5-5 см в диаметре, остальные 3-4 см. Обвертка многорядная, листочки обертки черноволосистые; наружные листочки с более или менее длинным заострением, внутренние – с расширенными придатками. Самые внутренние с вытянутой средней частью и бахромчато расширенным концом. В период плодоношения листочки обвертки сильно буреют и отгибаются кнаружи. Венчик желтый, голый, около 18 мм.

Цветоложе густо усажено щетинковидными волосками. Семянки крупные, 6-7 мм длины и 3-4 мм ширины, темно- и светло-серые, с полосками и коричневыми пятнами. Летучки рыжеватые, волоски зазубренные, ломкие, спаянные в кольцо Цветет в июле - августе. [Крылов П.Н., 1933; Крылов Г.В., 1979; Флора Сибири…, 1988].

Альфредия поникшая – южно-сибирский вид, заходящий в Среднюю Азию. Характерными местообитаниями являются высокотравные луга, поляны среди разреженных пихтово-еловых лесов, встречается также в березово-осиновых лесах, зарослях кустарников и по берегам рек. Предпочитает участки с постоянной влажностью. Растет на лесных опушках, полянах, лугах в лесной и субальпийской зонах.
Встречается на высокотравных лугах в разреженных пихтово-еловых лесах северного равнинно-таежного района, более часто в черневых лесах Салаирского кряжа (Ваганово – Козинск – Чертолог, в верховьях р. Аламбай и др.), в Горной Шории (очень часто в районе липового острова, реже в бассейнах рек Кондомы и Мрассу), в разреженных пихтовых и кедровых лесах Кузнецкого, Алатау и в субальпийском поясе, на западных предгорьях Алтая. Растение относится к третичным реликтам [Семенова Г., 2006].

Запасы альфредии значительны, это растение – гигант. Скотом не поедается [Амельченко В.П. и др., 1988; Жирова О.С., 1997; Никифоров Ю.В., 2002].
Альфредия поникшая введена в культуру в Сибирском ботаническом саду Томского государственного университета и выращивается с 1982 года [Амельченко В.П., 2002; Амельченко В.П. и др., 2009].

1.3.2. Химический состав альфредии поникшей
Химический состав альфредии до недавнего времени был практически не изучен [Растительные…, 1993].

В надземной части растения обнаружены флавоноиды: кверцетин, дигидрокверцетин, рутин, лютеолин, кемпферол, таксифолин, апигенин, изокверцитрин, лютеолин-7-глюкозид; органические кислоты: кофейная, коричная, ванилиновая и хлорогеновая; кумарин эскулетин, лигнан арктиин, β-ситостерин, тритерпеновые соединения – α- и β-амирин, моретенол, лупеол; урсоловая и олеаноловая кислоты; полисахариды, состоящие из D-глюкозы, D-галактозы D-глюкуроновой кислоты; дубильные вещества в следовых количествах; каротиноиды; аминокислоты.
In vitro исследован ряд извлечений надземной части Альфредии поникшей на наличие антиоксидантной активности. Установлено, что наиболее выраженной антиоксидантной активностью обладают экстракты надземной части растения на 70% и 95% этаноле [Амельченко В.П. и др., 2009; Кувачева Н.В., 2010; Шилова И.В. и др., 2006 а,б; Шилова И.В. и др., 2007; Шилова И.В. и др. 2008; Шилова И.В., 2010; Шилова И.В. и др., 2010; Шилова И.В. и др., 2013].

1.3.3. Фармакологические свойства и использование альфредии в народной медицине
В народной медицине альфредия поникшая известна под названиями «хрушкой чертополох», адамова голова, атаман-трава, «маральи дудки». Настой из надземной части (1:10) употребляют при различных заболеваниях нервной системы («от тайника, испуга, большого родимца»), головокружении и эпилепсии. Наружно используют в виде примочек и компрессов как противовоспалительное средство. Отвар из подземной части растения в Восточном Казахстане применяют как тонизирующее средство. Настой соцветий употребляют при гастралгии, энурезе, в качестве болеутоляющего и тонизирующего средства; отвар цветков пили при гонорее. Является суррогатом чая. Надземная часть растения входит в состав сборов, применяемых при неврастении, шизофрении. Экспериментально
установлено, что альфредия поникшая обладает противосудорожным действием, диуретической и салуретической активностью [Вторушина А.Н., 2008; Иллюстрированный…, 2004; Кулагин О.Л. и др., 2006; Никифоров Ю.В., 2002; Шилова И.В. и др., 2007].

Глава 2. Материалы и методы исследования

2.1. Дизайн исследования

Этап 1. Скрининговые исследования и установление оптимальной дозы
На первом этапе были проанализированы данные народной медицины. В соответствии с ними были установлены наиболее вероятные виды активности и выполнены скрининговые исследования, имеющие целью определить качественно виды активности и установить эффективную дозу. В качестве лекарственной формы в данных исследованиях был взят густой экстракт на 40% этаноле. Предварительную оценку активности и выбор оптимальной дозы экстракта на 40% этаноле проводили, используя следующие модели:
1. Острая гемическая гипоксия.
2. Острая и хроническая тканевая гипоксия.
3. Тест горячая пластина и тест корчи, вызванные уксусной кислотой.
4. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле.
5. Влияние на физическую работоспособность по тесту принудительное плавание с грузом 10 % от массы тела.

Этап 2. Выбор оптимального экстрагента
На данном этапе делали выбор наиболее эффективного экстракта в оптимальной дозе среди экстрактов, приготовленных на воде и этаноле разной концентрации (40%, 70%, 95%), используя следующие модели:

1. Влияние на выживаемость в условиях гиперкапнической гипоксии (гипоксии гермообъема), выработку и сохранность условного рефлекса пассивного избегания после гипоксической травмы.
2. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле.
3. Влияние на физическую работоспособность по тесту принудительное плавание с грузом 10 % от массы тела.

Этап 3. Изучение фармакологических свойств наиболее активного экстракта
Исследовали фармакологическую активность наиболее активного экстракта в оптимальной дозе с использованием следующих моделей:
1. Условный питьевой рефлекс со сложной пространственной ориентировкой.
2. Исследование анксиолитической активности экстракта и его фракций по тестам приподнятый крестообразный лабиринт и конфликтная ситуация (вариант Vogel).
3. Исследование зоосоциального поведения по тесту резидент-интрудер.
4. Реакция поведенческого отчаяния по тесту вынужденного плавания (модификация Nomura).
5. Исследование стресспротекторной активности на модели иммобилизационного стресса (подвешивание за шейную складку).
6. Судороги, вызываемые введением стрихнина и тиосемикарбазида.
7. Острая токсичность.

Этап 4. Сравнение активности извлечений из дикорастущей и интродуцированной альфредии поникшей
На данном этапе проводили сравнительное исследование ноотропной активности экстрактов, полученных из дикорастущей и культивируемой альфредии поникшей, используя следующие модели:
1. Влияние на выживаемость в условиях гиперкапнической гипоксии (гипоксии гермообъема), выработку и сохранность условного рефлекса пассивного избегания после гипоксической травмы.
2. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле.

Этап 5. Фракционирование и исследование фракций
На данном этапе проводили фракционирование наиболее активного экстракта рядом растворителей с увеличивающейся полярностью. Сравнивали активность экстракта и его фракций на следующих моделях:
1. Влияние на выживаемость в условиях гиперкапнической гипоксии (гипоксии гермообъема), выработку и сохранность условного рефлекса пассивного избегания после гипоксической травмы.
2. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле.
3. Исследование анксиолитической активности экстракта и его фракций по тестам приподнятый крестообразный лабиринт и конфликтная ситуация (вариант Vogel).

Этап 6. Исследование активности индивидуальных соединений
Исследование активности индивидуальных соединений, полученных из активного экстракта и его фракций проводили на следующих моделях:
1. Влияние на выживаемость в условиях гиперкапнической гипоксии (гипоксии гермообъема), выработку и сохранность условного рефлекса пассивного избегания после гипоксической травмы.
2. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле.

2.2. Исследуемые материалы, препараты и дозы
В работе использовали надземную часть альфредии поникшей, собранной в период цветения. Дикорастущее растение собирали в окрестностях перевала Ябочанский Усть-Канского района Республики Горный Алтай, культивируемое растение собрано на экспериментальном участке Сибирского ботанического сада при ТГУ. Высушенное воздушным способом сырье измельчали и просеивали через сито (d = 0,63 мм).
Экстракты получали следующим образом: измельченное сырье экстрагировали трижды при нагревании (80-85 ºС) с обратным холодильником на водяной бане в течение 30 мин. Полученные извлечения объединяли и упаривали в вакууме. В качестве экстрагентов использовали воду и этанол различной концентрации (40%, 70%, 95%).
Стандартизацию экстракта альфредии на 95% этаноле проводили с помощью высокоэффективной жидкостной хроматографии [Сычев К.С., 2010; Хенхе Х., 2009; Gratzfeld-Husgen A., Schuster R., 2001] на двухканальном хроматографе «Милихром А-02» со спектрофотометрическим детектором в УФ-области (Сорбент – ProntoSIL 120-5-C18 AQ, компоненты подвижной фазы: канал

А – 3,5 % уксусная кислота, канал Б – ацетонитрил). Экстракт на 95% этаноле содержит 0,76% флавоноидов в пересчете на изокверцитрин.
Фракционирование экстракта проводили следующим образом: 95,2 г экстракта альфредии на 95% этаноле растворяли в 400 мл воды и фракционировали рядом растворителей с увеличивающейся полярностью (хлороформ, этилацетат, бутанол-1). Получены хлороформная, этилацетатная, бутанольная фракции и водный остаток экстракта.
Индивидуальные соединения, полученные из экстракта, любезно предоставлены к.ф.н. Инессой Владимировной Шиловой.

Были исследованы следующие соединения:
1) Сумма тритерпеновых спиртов – α-амирина, β-амирина, моретенола, лупеола (СТС)
2) Индивидуальное тритерпеновое соединение (ОВ-2)
3) Флавоноид изокверцитрин
4) Флавоноид рутин
5) Лигнан арктиин

Все исследуемые вещества (экстракты, фракции, индивидуальные соединения), препараты сравнения, а также воду очищенную вводили интрагастрально.
Экстракт на 40% этаноле вводили в дозах 10 мг/кг, 50 мг/кг, 100 мг/кг, 200 мг/кг. Экстракты на воде, 70%, 95% этаноле вводили в дозе 100 мг/кг.
Фракции и индивидуальные соединения, выделенные из экстракта, вводили в дозах, эквивалентных их содержанию в дозировке экстракта 100 мг/кг. Хлороформную фракцию (ХЛФФ) вводили в дозе 31,4 мг/кг; этилацетатную фракцию (ЭАФ) – в дозе 11,5 мг/кг; бутанольную фракцию – в дозе 10,3 мг/кг; водный остаток после фракционирования экстракта (ВО) вводили в дозе 46,8 мг/кг. Индивидуальные соединения вводили в следующих дозах: СТС – 7,0 мг/кг; ОВ-2 – 0,3 мг/кг; изокверцитрин, рутин и арктиин вводили в дозе 1 мг/кг.

В качестве препаратов сравнения использовали токоферола ацетат (Россия, 100 мг/кг), анальгин (метамизол натрия, Россия, 300 мг/кг), пирацетам (Бельгия, 400 мг/кг), феназепам (Россия, 1 мг/кг), амитриптилин (Россия, 10 мг/кг).

2.3. Методики исследования

В работе были использованы следующие методики оценки фармакологической активности:
1. Гемическая гипоксия;
2. Острая тканевая гипоксия;
3. Хроническая тканевая гипоксия;
4. Гипоксия гермообъема (гиперкапническая гипоксия);
5. Обезболивающее действие по тесту горячая пластина;
6. Обезболивающее действие по тесту корчи, вызванные уксусной кислотой;
7. Судороги, вызванные введением стрихнина;
8. Судороги, вызванные введением тиосемикарбазида;
9. Влияние на физическую работоспособность по тесту принудительного плавания с грузом 10 % от массы тела;
10. Ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле;
11. Условный рефлекс пассивного избегания (УРПИ);
12. Условный питьевой рефлекс со сложной пространственной ориентировкой;
13. Конфликтная ситуация (вариант Vogel);
14. Приподнятый крестообразный лабиринт;
15. Зоосоциальное поведение по тесту резидент-интрудер;
16. Острый иммобилизационный стресс;
17. Тест поведенческого отчаяния по Порсольту в модификации Nomura;
18. Острая токсичность.

Методики 1-11, 15, 16, 18 проводили на аутбредных мышах – самках CD 1, массой 20-28 г. Методики 12, 13, 14, 17 проводили на аутбредных крысах – самках CD, массой 200-300 г. Животные 1 категории (конвенциональные) разводки ФГБНУ «НИИ фармакологии и регенеративной медицины имени Е.Д. Гольдберга». Опыты проводили в осенне-зимний и зимне-весенний период. Животных содержали в соответствии с правилами, принятыми Европейской конвенцией о защите позвоночных животных, используемых для экспериментальных и научных целей (г. Страсбург, 1986) [Резников А.Г., 2003].

Эвтаназию проводили, соблюдая Правила проведения работ с использованием экспериментальных животных, путем дислокации шейных позвонков, под эфирным наркозом.

2.3.1. Влияние на перенесение гипоксического воздействия
Гемическую гипоксию вызывали внутрибрюшинным введением 2% раствора натрия нитрита в дозе 180 мг/кг, через 1 ч после введения препаратов [Руководство…, 2005]. Регистрировали время жизни и процент выживших животных.
Острую тканевую гипоксию изучали с использованием натрия нитропруссида после курсового введения экстрактов, в последний раз – за 1 ч до введения в брюшину натрия нитропруссида в дозе 20 мг/кг однократно [Караев А.Я. и др., 1991].

Хроническую тканевую гипоксию создавали путем введения внутрибрюшинно натрия нитропруссида в течение 4 дней один раз в день в дозе 1 мг/кг, на 5-е сутки в дозе 20 мг/кг [Макарова и др., 2012].

В остром контроле животные получали однократно натрия нитропруссид в дозировке 20 мг/кг. Одна группа служила интактным контролем. Фиксировали продолжительность жизни мышей, вес селезенки, тимуса, надпочечников, общее количество спленоцитов, количество геморрагических деструкций на слизистой оболочке желудка. В

модели хронической тканевой гипоксии рассчитывали коэффициенты массы органов. Препаратом сравнения служил токоферола ацетат.
Острую гиперкапническую гипоксию проводили на модели гипоксии гермообъема [Бобков Ю.Г., 1986; Методические…, 1989]. Гермокамера представляет собой стеклянный сосуд с выверенным объемом (500 мл) и герметически закрывающейся крышкой. Животных помещали в гермокамеру, крышку герметично закрывали. Мыши находились в камере до появления предсмертного судорожного припадка или первого агонального вдоха, после чего их извлекали и давали возможность «раздышаться». Фиксировали продолжительность нахождения мышей в гермокамере. Через 15 минут после извлечения из гермокамеры исследовали ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле. После этого у мышей вырабатывали условный рефлекс пассивного избегания. О тяжести гипоксического воздействия и об эффекте препаратов судили по характеру и выраженности функциональных нарушений ориентировочно-исследовательского поведения в открытом поле и процесса выработки и воспроизведения УРПИ после гипоксической травмы.

2.3.2. Изучение анальгетической активности
А) Модель «горячая пластина». Болевую реакцию вызывали, помещая мышей на горячую (60 ºС) пластину [Машковский М.Д. и др., 1990; Heidari M.R. et al., 2009].

Болевая реакция, возникающая при этом в результате раздражения лап, проявляется у животного в виде их отдергивания, облизывания, вокализации, прыжкообразных движений, вращения. Двигательные реакции такой сложности обеспечиваются нейрональными системами, расположенными на всех уровнях центральной нервной системы: от спинного мозга до коры больших полушарий [Дейгин В.И. и др., 1995].
Регистрировали латентное время болевой реакции – длительность спокойного пребывания на ней животных до начала облизывания лап. В качестве препарата сравнения использовали анальгин (метамизол натрия) в дозе 300 мг/кг. Экстракты и препарат сравнения анальгин вводили перорально за 1 ч до исследования.

Б) Модель «корчи, вызванные уксусной кислотой». Модель уксуснокислых корчей относится к скрининговым моделям по определению обезболивающей активности фармакологических средств [Руководство…, 2005]. Специфическую болевую реакцию – «корчи» у мышей вызывали введением в брюшину 0,75% уксусной кислоты из расчёта 10 мл/кг [Бауман В.Т., 2008].

При этом у животных возникали судорожные сокращения брюшных мышц, сопровождавшиеся вытягиванием задних конечностей и прогибанием спины.
Количество корчей подсчитывали в течение 15 минут после инъекции. Препараты вводили за 1 час до введения кислоты.

2.3.3. Изучение противосудорожной активности
При моделировании судорог, вызываемых введением стрихнина, стрихнин вводили в дозе 2 мг/кг подкожно в область шейного отдела спины. Экстракт в дозе 100 мг/кг вводили за час до эксперимента. Противосудорожную активность экстракта оценивали по влиянию на развитие судорог, вызванных стрихнином [Rasilingam D. et al., 2009].

Регистрировали латентное время до наступления первого судорожного припадка, количество и общую продолжительность судорог, продолжительность жизни.
При моделировании судорог, вызываемых введением тиосемикарбазида, тиосемикарбазид в дозе 28 мг/кг вводили в брюшину через 30 минут после введения экстракта. Действие экстракта оценивали по изменению латентного
времени наступления первого судорожного приступа и количества судорог по сравнению с контрольными животными. Защищенными от действия тиосемикарбазида считали животных, которые выживали в течение 90 минут после его введения [Orloff M. et al., 1949].

2.3.4. Изучение физической работоспособности и адаптации к физическим нагрузкам
Влияние на физическую работоспособность изучалась в условиях методики принудительного плавания [Бобков Ю.Г. и др., 1984]. Плавание проводили с утяжеляющим грузом, равным по массе 10 % от массы тела конкретной мыши при температуре воды +28 ºС. Животные плавали до полного утомления (пока не начинали тонуть). После первого плавания им давали отдохнуть в течение 1 часа, затем плавание повторяли. Таким образом, мыши плавали пять дней. На шестой день производилась «сшибка» адаптации, что достигалось повышением температуры воды до +38 ºС. О работоспособности судили по продолжительности плавания в минутах, разница во времени между первым и вторым плаваниями характеризовала эффективность процесса восстановления после максимальной физической нагрузки, увеличение продолжительности плавания день ото дня характеризовало процесс адаптации к физическим нагрузкам. Снижение показателя на шестой день (при повышении температуры воды) свидетельствовало о нарушении процесса адаптации в связи с изменившимися условиями эксперимента. В качестве препарата сравнения использовали пирацетам. Препараты вводили, начиная за три дня перед первым плаванием, и продолжали вводить на протяжении всего тестирования (9 суток). Об эффекте препаратов судили по различиям с контрольными группами.

2.3.5. Изучение ориентировочно-исследовательского поведения в открытом поле
Ориентировочно-исследовательское поведение изучалось в условиях методики открытого поля. Экспериментальная установка «открытое поле» представляла собой камеру размером 40х40х20 см с квадратным полом и стенками белого цвета [Walsh R.N., Cummins R.A., 1976; Буреш Я. и др., 1991].

Её пол, разделенный на 16 квадратов, имел круглое отверстие диаметром 3 см в центре каждого квадрата. Мышь помещали в один из углов камеры, после чего в течение 3 мин регистрировали количество перемещений с квадрата на квадрат (горизонтальная активность), количество вставаний на задние лапки (вертикальная активность), количество обследований отверстий (норковый рефлекс), количество умываний (груминг) и количество актов дефекации по числу фекальных шариков (болюсов).

2.3.6. Условный рефлекс пассивного избегания (УРПИ)
Методика условного рефлекса пассивного избегания (УРПИ) [Буреш Я. и др., 1991] основана на подавлении врожденного рефлекса предпочтения темного пространства, присущего грызунам. Изучение рефлекса проводили в два этапа: выработка и воспроизведение. Установка представляла собой две смежные камеры: большую, освещенную и малую, затемненную. Камеры соединялись входом, оборудованным дверкой. Животное помещали в светлый отсек и вскоре, в силу врожденного рефлекса предпочтения темного пространства, животное переходило в темный отсек, после чего вход, соединяющий оба отсека, перекрывали и на пол темного отсека, состоящего из параллельных чередующихся электродов, подавали электрический ток импульсами
продолжительностью 50 мс, частотой 5Hz и амплитудой 50мА. Через 10 секунд дверку открывали, и животное получало возможность выйти в светлый отсек с обычным полом. В результате процедуры у животных вырабатывался условный рефлекс избегания темного пространства.
При проверке воспроизводимости рефлекса животных помещали в светлый отсек в угол, противоположный от входа в темный отсек, и наблюдали в течение 3-х минут. Регистрировали время первого захода в темный отсек (латентное время захода), суммарное время пребывания в темном отсеке. Рефлекс считался выработанным, если в течение трех минут наблюдения животное ни разу не посетило темный отсек или латентное время захода превышало 150 секунд. Животные, сохранявшие неподвижность после помещения в камеру, при подсчете результатов не учитывались. Дополнительно фиксировали число заходов в темный отсек, количество горизонтальных перемещений и стоек в светлом отсеке камеры, количество умываний, число болюсов (актов дефекации) и количество обследований входа в отсек с последующим отказом входить (подходы). Сохранность УРПИ проверяли через 48 часов, на 7, 14, 21 и 28 сутки после выработки.

2.3.7. Изучение влияния препаратов на выработку и воспроизведение питьевого рефлекса со сложной пространственной ориентировкой
Исследование проводили в трехзвенном Т-образном лабиринте [Азарашвили А.А., 1981]. Эксперименты проводили на мышах и крысах на фоне водной депривации. По современным представлениям, поведение животных в условиях этой методики преимущественно отражает функциональное состояние интегративных механизмов, которые контролируются эмоциональной системой достижения цели или поведенческой активации – филогенетически самой молодой и сложной поведенческой системой [Грей Дж., 1987].

Лабиринт представлял собой установку, состоящую из стартовой камеры и двух систем коридоров, каждая их которых включала в себя по 3 Т-образных колена, спирально соединенных между собой и заканчивающихся целевыми камерами. Процедура обучения выглядела следующим образом: предварительно животных оставляли без воды на одни сутки, затем начинался процесс обучения. Процесс выработки рефлекса был разделен на 4 этапа. На первом этапе, включавшем с 1 по 4 побежки, достигалось привыкание животных к условиям лабиринта. В течение данного этапа каждое животное дважды в день с интервалом в один час индивидуально помещали на 15 минут в лабиринт, где беспорядочно были расставлены 6 поилок. На третий день (второй этап, с 5 по 10 побежки) животное помещали в стартовую камеру лабиринта, при этом все поилки из него были убраны. Животное начинало искать поилку, выходило из стартовой камеры и делало первый поворот в правую или левую часть лабиринта. Направление первого поворота фиксировали и немедленно вслед за этим в целевую камеру, находящуюся в половине лабиринта противоположной той, в которую был сделан первый поворот, ставили поилку. При последующих побежках поилку для данного животного ставили именно в эту целевую камеру. Это делалось для того, чтобы при становлении условного рефлекса исключалось влияние предпочтительного направления поворота на процесс обучения. Каждое животное тестировалось таким образом 10 минут. Если в течение этого времени оно не находило поилку, его помещали в целевую камеру, чтобы животное могло напиться. Через час животное вновь помещали в лабиринт для совершения второй побежки. Животные, отказавшиеся искать поилку в течение первых четырех побежек, из дальнейшего эксперимента исключались. Таким образом, каждое животное обучалось в течение шести дней, весь период обучения был разделен на отрезки по 2 дня: второй, третий и четвертый этапы обучения. Регистрировали время достижения поилки, количество ошибок (заходы в неправильные рукава лабиринта и в тупики), количество актов питья, суммарное время питья, количество вертикальных стоек, груминг, дефекацию (по числу болюсов), фризинг (замирание на месте более 5 секунд), общую горизонтальную активность,
а также количество перемещений до первого подхода к поилке. О качестве обучения судили по сокращению времени достижения поилки и числа ошибок. Груминг и вертикальные стойки характеризовали смещенную и ориентировочно-исследовательскую активность. Отказ от поиска поилки, после двух её успешных обнаружений, отказ от питья после её обнаружения, фризинговые реакции считались проявлением невротической реакции [Крушинский Л.В., 1986] и оценивались как самостоятельный показатель. Препаратом сравнения служил пирацетам.
Введение препаратов начинали с момента лишения животных воды. Дополнительно оценивали индекс условно-рефлекторной деятельности (ИУРД) как интенсивность двигательной активности, направленной на достижение поилки (горизонтальные перемещения в лабиринте в единицу времени).

2.3.8. Изучение анксиолитической активности
А) Конфликтная ситуация. Поведение в конфликтной ситуации является одной из наиболее распространенных моделей для изучения тревожности.
Она позволяет с достаточной достоверностью предсказать противоневротические свойства препаратов [Vogel J.R. et al, 1971; Вихляев Ю.И. и др., 1982; Клыгуль Т.А., Кривопалов В.А., 1966].

Конфликтная ситуация моделировалась путем столкновения двух рефлексов: питьевого условного рефлекса и безусловного рефлекса избегания болевого раздражения. Для этого животных предварительно оставляли на сутки без воды, затем в течение 4-х суток на 15 минут ежедневно помещали в пластиковую камеру размерами 30х40х20 см, в одной их торцевых стенок которой была устроена ниша с поилкой, где крыса могла напиться.
Препараты вводили в желудок за час до помещения в камеру, контрольным животным вводили воду. На 5-й день после очередного введения, крыс, как и ранее, помещали в камеру и создавали разницу потенциалов в 30 вольт между
металлическим полом камеры и электродом, опущенным в поилку. Таким образом, при попытке взятия воды, животное получало удар током. Об анксиолитической активности препарата судили по числу наказуемых взятий воды (взятие, несмотря на удар током). Дополнительными показателями, характеризующими условно-рефлекторную деятельность, эмоциональную и смещенную активность, служили число подходов к поилке, горизонтальные перемещения, груминг, число вертикальных стоек, время полной неподвижности (фризинг). Каждую крысу наблюдали индивидуально в течение 15 минут.
Б) Приподнятый крестообразный лабиринт. Анксиолитическую активность препаратов изучали также в тесте «приподнятый крестообразный лабиринт». [Cole J.C., Rodgers R.J., 1994; Lister R.G., 1987, 1990].

Установка состояла из четырех отсеков длиной 35 см каждый, два из которых были открыты, а два закрыты с боков и торца вертикальными стенками высотой 25 см. Отсеки соединялись между собой центральной площадкой. Вся установка была размешена на высоте 1 м над полом. Крысу помещали в открытую центральную камеру. Регистрировали время пребывания в открытых и закрытых камерах (рукавах) установки, число заходов в них, вертикальную активность, количество актов груминга и количество дефекаций по числу болюсов [Руководство…, 2005].

2.3.9. Зоосоциальное поведение
Зоосоциальное поведение изучалось на модели «резидент-интрудер». «Резиденты» помещались в индивидуальные клетки размером 24х14х13 см и подвергались кратковременной изоляции в течение 2-х часов. Через 2 часа в камеру подсаживали мышь-«интрудера» того же возраста и пола. В течение 5 минут со стороны «резидента» оценивали латентное время общения (интервал от момента помещения интрудера в камеру до первого общения), время общения при
первом подходе, время общения всех последующих подходов, суммарное время всех подходов, количество актов общения, количество агрессивных актов (агрессивные позы, драки, удары хвостом, замирание), а также долю мышей, участвующих в агрессивных актах. Вычисляли индекс агрессии, представляющий собой произведение количества агрессивных актов на долю мышей с наличием агрессивного поведения [Войтенко Н.Н., 2007; Михеев В.В., Шабанов П.Д., 2007; Шабанов П.Д. и др., 2006 б].

2.3.10. Изучение стресспротекторного действия
Исследование проводили на модели острого иммобилизационного стресса. Иммобилизационный стресс создавался подвешиванием животных за шейную складку на 22 часа.
Экстракт альфредии и воду очищенную вводили в течение 5 дней. На 4-е сутки животных лишали пищи. Оценивали ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле. На 5 сутки через час после введения воды и экстракта у животных моделировали иммобилизационный стресс (22 ч). По истечении времени животных снимали и через 10 минут после снятия повторно изучали ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле, после чего животных забивали и определяли вес селезенки, тимуса, надпочечников, подсчитывали количество изъязвлений слизистой оболочки желудка и рассчитывали весовые коэффициенты органов в пересчете на 20 г массы тела. Оценивали потери в массе тела на фоне перенесенного острого стресса. По методу Ю.И. Добрякова [Добряков Ю.И., 1978] определяли степень выраженности стресса в баллах. Рассчитывали индекс Паулса (степень изъязвления в баллах х доля животных с язвами в процентах), противоязвенную активность (индекс Паулса в контроле / индекс Паулса в группе, получавшей препарат).

2.3.11. Тест поведенческого отчаяния в модификации Nomura
Антидепрессантную активность оценивали также по выраженности реакции поведенческого отчаяния, регистрируемой в методике вынужденного плавания со свободно вращающимися колесами [Nomura S. et al., 1982]. Метод вынужденного плавания в сосуде со свободно вращающимися колесами широко используется при оценке действия антидепрессантов. Попадая в неприятную среду, после периода непрерывных попыток выбраться животное переходит в неподвижное состояние, называемое «поведенческим отчаянием».
Установка представляет сосуд размерами 64х30х42 см, разделенный на 4 равных отсека, в которых находятся колеса. Сосуд заполняли водой до середины колес. Крыс помещали по одной в отсек и затем производили регистрацию числа оборотов колес в течение 10 мин с помощью электромеханических счетчиков. Антидепрессантный эффект оценивали по увеличению латентного времени иммобилизации. Регистрировали число оборотов колеса с 1 по 5 и с 6 по 10 мин. Препаратом сравнения служил амитриптилин в дозе 10 мг/кг [Середенин С.Б. и др., 2009; Эпштейн О.И. и др., 2003], контрольные животные получали воду.

2.3.12. Исследование острой токсичности
Опыт был поставлен на аутбредных мышах СD 1 в возрасте 3 мес. массой 35-40 г. Экстракт вводили в желудок зондом в дозах 5000 мг/кг и 7000 мг/кг. Первая из доз превышает величину принятой нами терапевтической дозы в 50 раз, вторая – в 70 раз. Количество животных в группе равнялось 6. Наблюдали выживаемость мышей в течение 2 недель, общее состояние животных, изменение массы тела, состояние шерстного покрова на 2, 7, 10 и 14 сутки после введения [Гуськова Т.А., 2003; Шилина Т.С. и др., 2004].

2.3.13. Методы статистической обработки данных
Полученные данные обрабатывали методами вариационной статистики с использованием пакетов программ Microsoft Excel XP, Statistica 6.0. Определяли среднее арифметическое (Х), ошибку среднего арифметического (m), значение вероятности (Р). Для статистической оценки применяли параметрический t-критерий Стьюдента и непараметрический критерий Вилкоксона-Манна-Уитни, статистически значимыми считали различия при p≤0,05 [Зайцев Г.Н., 1984; Трухачева Н.В., 2013].

Глава 3. Результаты собственных наблюдений

3.1. Выбор оптимальной дозы экстракта на 40% этаноле
Скрининговые исследования биологической активности выполняли, используя экстракт на 40% этаноле (ЭАП-40%), содержащий разные по полярности вещества (как липофильные, так и гидрофильные). Выбор методик осуществляли с учетом данных народной медицины. Исследовали антигипоксические, анальгетические, ноотропные, адаптогенные свойства экстракта.

3.1.1. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на продолжительность жизни мышей в условиях гемической гипоксии
Исследуемые объекты не влияли на продолжительность жизни после введения гипоксанта. При использования ЭАП-40% в дозе 10 мг/кг отмечали тенденцию к увеличению продолжительности жизни (таблица 1), однако данные различия не были статистически значимыми.

3.1.2. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на острую тканевую гипоксию
Из результатов, представленных на таблице 2, видно, что введение витамина Е увеличивало продолжительность жизни животных после введения натрия нитропруссида на 21,5 %, но это увеличение не носило статистически значимого характера. Использование экстракта в дозе 10 мг/кг не влияло на время жизни животных, а в дозе 100 мг/кг – увеличивало время жизни на 50 % в сравнении с гипоксическим контролем (p≥0,05).
Влияние экстракта альфредии на 40 % этаноле на продолжительность жизни аутбредных мышей-самок CD 1 при острой тканевой гипоксии (Xm, n=6)
Примечание – Различия достоверны в сравнении с гипоксическим контролем - * (р≤0,05).

3.1.3. Влияние разных доз экстракта альфредии на 40% этаноле на течение хронической тканевой гипоксии
Использование исследуемых объектов не влияло на время жизни животных при введении летальной дозы натрия нитропруссида на фоне хронической тканевой гипоксии. Гипоксия в данном варианте постановки эксперимента существенно влияла на количественные показатели органов. В группе хронического гипоксического контроля ОКС и ОКТ уменьшались соответственно на 33,4 % и 32,7 % (рисунок 1). Введение токоферола и ЭАП-40% выявило

Таким образом, на основании представленных в разделах 3.5.1-3.5.3 данных можно сделать выводы о наличии у фракций экстракта альфредии на 95% этаноле ноотропных и анксиолитических свойств.
Анализ данных показывает, что ноотропная активность выражена у фракций экстракта в меньшей степени чем у суммарного извлечения; анализ не позволяет выделить одну фракцию как несущую эффект. На основании имеющихся данных можно сделать вывод, что полноценный ноотропный эффект оказывает сумма биологически активных веществ экстракта растения.
При исследований анксиолитических свойств фракций экстракта альфредии в приподнятом крестообразном лабиринте наиболее выраженное анксиолитическое действие оказывало введение ХЛФФ, в конфликтной ситуации – применение ХЛФФ и БФ. По анксиолитическому действию экстракт альфредии и его фракции качественно превосходят препарат сравнения, так как не вызывают ограничений ориентировочно-исследовательской активности. Сонливость, атаксия, мышечная слабость, как нежелательный эффект приема транквилизаторов, отмечается в литературе [Viola H. et al., 1995; Brock et al., 2010; Lader M. 1987; Barbone F. et al. 1998], поэтому вызванные феназепамом изменения активности следует отнести к побочному действию препарата.

3.6. Изучение фармакологической активности индивидуальных соединений, полученных из альфредии поникшей.
Д.ф.н. Шиловой И.В. был выделен в чистом виде ряд веществ, доминировавших во фракциях. Нами была исследована их фармакологическая активность. Оценку фармакологической активности индивидуальных соединений проводили по их влиянию на ориентировочно-исследовательское поведение нормальных животных и на последствия гиперкапнической гипоксической травмы, оцениваемые по изменению поведения в открытом поле, а также выработки и сохранности УРПИ.

3.6.1. Влияние индивидуальных соединений альфредии поникшей на ориентировочно-исследовательское поведение и сохранность УРПИ после перенесенной гипоксии
Фармакологическую активность соединений оценивали по влиянию на ориентировочно-исследовательское поведение в открытом поле и последствия перенесенной гипоксической травмы.
Введение суммы тритерпеновых спиртов (СТС), рутина и арктиина не влияло на ориентировочно-исследовательскую активность у нормальных мышей в открытом поле. У животных, получавших индивидуальное тритерпеновое соединение (ОВ-2), была достоверно снижена локомоторная активность – количество перемещений было в 2,05 раза меньше в сравнении с данными в контрольной группе. Также в этой группе сокращалось количество горизонтальных перемещений в центральных квадратах открытого поля, которые считали отдельно в качестве дополнительного показателя, характеризующего противотревожное действие соединений. У животных, которым вводили
изокверцитрин, достоверно возрастало число обследований норок, что свидетельствует о влиянии этого вещества на ориентировочно-исследовательское поведение мышей (таблица 23).
При выработке УРПИ на фоне гипоксической травмы применение исследуемых соединений не влияло на продолжительность жизни мышей в гермокамере (таблица 24). При этом у животных, получавших рутин и изокверцитрин, наблюдалось снижение показателя ЛВЗ, что согласуется с повышением показателя норкового рефлекса у животных, получавших изокверцитрин, так как в обоих случаях поведение основывается на врожденном рефлексе предпочтения темного пространства.
Перенесенная гипоксическая травма привела к снижению ориентировочно-исследовательского поведения в открытом поле (таблица 25). Горизонтальная активность снижалась в 1,9 раз, а число обследованных норок – в 2 раза по сравнению с данными группы интактного контроля. Число вертикальных стоек уменьшалось в 1,9 раза. При введении соединений альфредии нормализации показателей до значений интактных животных не отмечали. Введение СТС снижало величину показателя груминга до уровня интактного контроля.
Введение индивидуальных соединений способствовало сохранению УРПИ на фоне гипоксической травмы. Так, на 21 сутки ЛВР в группе гипоксического контроля уменьшалось в 2,7 раза в сравнении с интактным контролем (таблица 26). Применение индивидуальных соединений увеличивало этот показатель более чем в два раза. Достоверное увеличение ЛВР отмечено при введении ОВ-2 и арктиина, в остальных случаях статистически значимые различия отсутствовали, хотя при использовании изокверцитрина наблюдали выраженную тенденцию к увеличению этого показателя.
Соединения снижали количество заходов в темный отсек камеры и число подходов к нему. Под влиянием соединений нормализовалась спонтанная двигательная активность животных, которая увеличивалась у животных гипоксического контроля. Арктиин, кроме того, уменьшал время нахождения в

Глава 4. Обсуждение результатов

4.1. Анальгетическая активность
Обезболивающие средства занимают весомое место в общем перечне потребляемых в мире лекарств [Hudec R. et al., 2008; Буров, Н.Е., 2003; Вейн А.М., Авруцкий М.Я., 1997; Осипова Н.А., 1999]. Они занимают наибольший удельный вес в структуре рынка по натуральным показателям (28 %) [Щуров В., 1997].

Существенная доля в группе обезболивающих препаратов принадлежит НПВС [Brattwall M. et al., 2010], которые обладают внушительным спектром побочных эффектов, ограничивающих возможность их потребления. Среди нежелательных эффектов препаратов этой группы в первую очередь следует отметить ульцерогенное действие, снижение количества эритроцитов и лейкоцитов в крови и др. [Levy D.M., Imundo L.F., 2010; Машковский М.Д., 2011; Энциклопедия…, 2013].

Поэтому целесообразна попытка поиска менее токсичных растительных препаратов, обладающих анальгезирующим действием.
Использование экстракта альфредии на 40% этаноле в разных дозах в тесте «горячая пластинка» обнаружило обезболивающее действие разной силы во всех группах. Наименее выраженный эффект оказывала доза экстракта 200 мг/кг, однако и в этом случае показатель теста (латентное время реакции на болевой раздражитель) было сопоставимо с препаратом сравнения анальгином (увеличение времени в 2 раза). Наиболее выраженный эффект наблюдали при использовании наименьшей дозы экстракта – 10 мг/кг – латентное время болевой реакции увеличивалось более чем в 3 раза.
Следует отметить, что в данном случае имеет место особенность, присущая растительным препаратам, а именно – двухфазная реакция, когда высокоэффективные дозы чередуются с менее эффективными, в
противоположность обычной реакции повышения эффективности с повышением доз [Пашинский В.Г., Рейхарт Д.В., 2003].

В методике «уксуснокислые корчи» дозы экстракта 10, 50 мг/кг оказались малоэффективными. При введении экстракта в дозе 100 мг/кг латентное время болевой реакции и количество корчей были сопоставимы с такими показателями у животных, получавших препарат сравнения (анальгин) и достоверно отличались от данных интактной группы. Использование экстракта в дозе 200 мг/кг давало сходные результаты. Таким образом, установлено, что экстракт альфредии поникшей на 40% этаноле обладает анальгетической активностью и повышает порог болевой чувствительности. Данные литературы, указывающие на противовоспалительные свойства извлечений из альфредии поникшей, позволяют предположить наряду с влиянием на центральные звенья передачи болевых импульсов в механизме реализации анальгетического действия также воздействие на периферические механизмы болевой чувствительности (угнетение продукции простагландинов Е флавоноидами [Panico A.M. et al., 2006]).

Не исключено, что в центральном механизме действия определенную роль играет взаимодействие с опиоидергическими механизмами.

4.2. Противосудорожная активность
Показано, что применение экстракта альфредии оказывало противосудорожное действие. Данные позволяют сделать вывод о наличии у экстракта альфредии антиконвульсантного эффекта, что отражено и в литературных источниках [Кувачева Н.В. и др., 2007; Растительные…, 1993]
Исследуемый препарат снижал продолжительность судорог, вызванных введением стрихнина, на 36 %. В эксперименте, когда развитие судорог вызывалось у животных введением тиосемикарбазида, экстракт достоверно снижал количество судорожных эпизодов.
Механизм действия противосудорожных препаратов до сих пор изучен недостаточно. Известно, что в развитии судорог играет роль система ГАМК – тормозного медиатора ЦНС, при нарушении регуляции которого развиваются судороги [Погодаев К.И., 1986; Aicardi J., 1986].

Однако в числе возможных механизмов антиконвульсантного действия отмечают угнетение возбудимости нейронов патологического очага [Энциклопедия…, 2013]. Угнетение возбудимости нейронов может быть опосредованно, в частности, флавоноидами, содержащимися в растении [Sahelian R., 2004].

4.3. Антигипоксическая и стресспротекторная активность
Гипоксия является одним из наиболее распространенных патогенетических факторов, определяющих нарушение мнестических функций [Bass J.L. et al., 2004].

Данная патология сопровождается истощением энергетического потенциала клеток, дефицитом субстратов окисления и накоплением токсических продуктов метаболизма, оказывающих поражающее действие на клетки мозга. Поэтому среди прочих нами использовалась методика гиперкапнической гипоксии в герметически замкнутом сосуде [Ковалев Г.В., 1990].
В наших исследованиях прямая антигипоксическая активность у экстрактов не обнаружена, так как определяющий показатель метода – продолжительность жизни животных в гермокамере – преимущественно не отличался от такового у гипоксического контроля. Однако на фоне перенесенной гипоксической травмы при введении экстрактов сохраняются в частности, ориентировочный рефлекс в выработанный условный рефлекс (УРПИ). Это свидетельствует, что введение экстрактов повышает резистентность мозга к гипоксическому воздействию. Однозначно судить о механизме протекторного действия препарата при данной патологии затруднительно, так как механизмы, обусловливающие эффект может быть различными: нормализация мозгового кровообращения, антиоксидантное
действие, активация ранее молчавших нейронов, нормализация кислородзависимого метаболизма [Власова И.Г. и др., 2001; Конык У.В. и др., 2001]. Тем не менее, мы имеем основания отдать предпочтение антиоксидантной версии церебропротекторного эффекта экстракта (не ограничиваясь, однако, им и не исключая наличия других механизмов действия). Антиоксидантная активность экстракта альфредии связана, очевидно, с наличием в растении фенольных соединений, в первую очередь, флавоноидов. Альфредия поникшая содержит 1,9 % флавоноидов в пересчете на кверцетин (0,68 % в пересчете на рутин). Известно, что флавоноиды обладают широким спектром фармакологической активности [Бородин Ю.И. и др., 2003; Куркина А.В., 2011; Gonzalez-Gallego J. et al., 2007; Lopez-Lazaro M., 2009; Haddad A.Q., 2008].

В основе разнообразных фармакологических эффектов флавоноидов лежат, в частности, их антиоксидантные свойства [Сухомлинов Ю.A. и др., 2005]. Помимо флавоноидов в растении содержатся и другие фенольные соединения, препятствующие оксидативному стрессу [Федосеева А.А. и др., 2008; Yokozawa Т. et al, 1998, 2000]
По величине кровоснабжения ГМ занимает одно из первых мест в организме. Наряду с этим компенсаторные возможности мозга по отношению к ишемии весьма ограничены и прекращение мозгового кровотока в течение нескольких минут приводит к необратимым изменениям, особенно филогенетически молодых отделов центральной нервной системы [Тяжелая…, 1974].

В ответ на травму возникает расширение сосудов ГМ, затем их спазм, а в дальнейшем (вследствие паралича сосудодвигательных центров) – вторичное расширение, обуславливающее замедление тока крови, вплоть до полного стаза.
Антигипоксическую активность извлечений из альфредии изучали также в методике «тканевая гипоксия». Как и для любого экстремального воздействия, для тканевой гипоксии характерна выраженная стрессовая реакция, что выразилось у животных групп гипоксического контроля инволюцией и снижением массы тимуса и селезенки, и гипертрофией надпочечников – характерная реакция органов-маркеров стресса [Аксиненко С.Г. и др., 2007; Shabir A.R., Saravanan N. 2013; Lakic I. et al., 2011].
Введение экстракта альфредии на 40% этаноле в дозе 100 мг/кг препятствовало изменениям внутренних органов. Массовые показатели тимуса и селезенки сохранялись на уровне интактного контроля, в то время как масса надпочечников снижалась в сравнении с патологическим контролем до значений у нормальных животных. Указанные эффекты однозначно позволяют утверждать об антигипоксической и стресспротекторной активности экстракта альфредии; о последней дополнительно свидетельствует снижение количества изъязвлений на слизистой желудка под воздействием экстракта.
Стресспротекторное действие экстракта альфредии может быть обусловлено в первую очередь защитой мозга от повреждения, вызываемого нарушением обмена кислорода. Помимо прочего, нельзя влияние анксиолитического эффекта экстракта. Кислородное голодание естественно может провоцировать возникновение тревожных состояний. Тревога как один из механизмов эмоционального стресса лежит в основе ряда психических нарушений [Точилов В.А., 2006]. По мнению исследователей, аффективная симптоматика возникает как реакция на стрессорное воздействие [Нуллер Ю.Л., 1993; Britton W.B. et al., 2012].

Известно, что для бензодиазепиновых анксиолитиков также характерно выраженное антистрессорное действие [Desai S.K., 2011; Prosens Р., 1977]. По аналогии с этим, мы можем сделать заключение о причастности анксиолитического действия, присущего извлечениям из альфредии, к стрессоустойчивости подопытных животных.
Стресспротекторное действие экстрактов альфредии также достоверно подтверждается в тесте с моделированием иммобилизационного стресса (таблицы 12 и 13), где аналогичным образом введение экстракта на 95% этаноле оказывало защитное действие на органы-мишени стресса, предотвращая изъязвление слизистой желудка и гипертрофию надпочечников инволюцию, а также незначительно снижая инволюцию селезенки. При изучении влияния экстракта альфредии на последствия перенесенного стресса в открытом поле у животных также отмечали существенное снижение груминга, характеризуемого в условиях данной методики как поведенческий маркер стресса.

4.4. Ориентировочно-исследовательское поведение
Влияние экстракта и его производных на ориентировочно-исследовательское поведение животных изучали с помощью общепринятого метода открытого поля [Абуладзе Г.В., 1983; Буреш Я. и др., 1991]. Метод отражает функциональное состояние нервной системы и может рассматриваться как начальная фаза условно-рефлекторной деятельности [Балынина Е.С., Березовская И.В., 1976; Шабанов П.Д., Бородин Ю.С., 1989].

В литературе данный тест также рассматривается как модель эмоционального стресса [Калуев А.В., 2003; Tsukiyama N. et al 2011; Guimont F.S., 2009], что дает возможность получить дополнительную информацию об эффектах исследуемого препарата. Одной из характеристик теста является ориентировочно-исследовательская активность. Наши исследования показывают, что влияние экстракта на данный показатель в открытом поле приводило к разным результатам в зависимости от условий выполнения методики.
Поведение животных, получавших экстракт альфредии, в открытом поле в отсутствии патологии, как правило, не изменяло активность условиях данной методики. Только в отдельных случаях введение экстракта приводило к некоторому снижению локомоторной двигательной активности, а также норкового рефлекса и вертикальной активности. Такие же изменения характерны для анксиолитического действия транквилизаторов [Андреева Л.А. и др., 1999; Исмайлова Х.Ю. и др., 2007]. Подобное снижение спонтанной двигательной активности и ориентировочно-исследовательской активности, только носящее более выраженный характер, свойственно также для гипоксически-ишемических цефалопатий [Пальчик А.Б., 2006].

Это подтверждается значительным снижением локомоторной двигательной и вертикальной активности, норкового рефлекса в сравнении с интактным контролем у животных, перенесших гипоксическую травму. В то же время у животных, перенесших гипоксию на фоне введения экстрактов, эти показатели не только нормализовались, но иногда были даже
выше чем у интактных животных. Подобные изменения наблюдались не только в условиях гипоксического повреждения, но и при стрессорных нарушениях. Активация поискового поведения является одним из основных механизмов преодоления стрессорных ситуаций [Ротенберг В.С., Аршавский В.В., 1984].

4.5. Ноотропная активность
Известно, что фармакологически активные соединения, действующие на память и обучение, в процессе их изучения могут давать разные результаты в зависимости от типа вырабатываемого рефлекса [Азарашвили А.А., 1981]. Так, ингибитор МАО ипрониазид облегчает выработку реакций активного избегания, но нарушает выработку реакций пассивного избегания, а никотин облегчает обучение при выработке пищевой условной реакции в лабиринте, и не влияет на выработку реакции избегания. Исходя из этого, можно делать заключение, что ноотропное действие подразумевает способность улучшать различные типы вырабатываемых навыков. В наших экспериментах было показано, что экстракт альфредии облегчает выработку как реакции с положительным подкреплением (условный питьевой рефлекс), так и реакции избегания (УРПИ) в основных скрининговых методиках по изучению ноотропной активности.

4.5.1. Условный рефлекс пассивного избегания
Поведение животных определялось в условиях данной методики, с одной стороны, защитной реакцией избегания боли, а с другой – свойственным грызунам стремлением находиться в замкнутом темном пространстве [Хоничева Н.М., Ильяна Вильяр Х., 1981]. При доминировании первой мышь избегает
закрытого отсека, при доминировании второй – остается в нем. По своей сути УРПИ является тормозящим рефлексом, подавляющим врожденный рефлекс предпочтения темного пространства. Кроме того, он представляет собой конфликт между указанным врожденным рефлексом и защитным рефлексом избегания болевого наказания. Процесс формирования этого рефлекса отражает механизмы обучения и памяти.
Нами показано, что экстракт альфредии, а также фракции экстракта на 95% этаноле и индивидуально выделенные соединения положительно влияют на сохранность и воспроизведение УРПИ.
Анализ данных позволяет утверждать, что комплекс биологически активных веществ экстракта альфредии, по всей видимости, оказывает оптимизирующее действие, как на скорость выработки, так и на воспроизведение УРПИ на фоне гипоксической травмы. Возможно, применение экстракта обеспечивает повышение устойчивости системы межнейронных связей, что улучшает консолидацию и воспроизведение следа памяти действия, направленного на избегание аверсивного воздействия [Marti-Masso J.F., Poza J.J., 1998]. Еще один из возможных механизмов улучшения процесса обучения заключается в вероятном влиянии на активность аминоергических систем. Об этом может свидетельствовать антидепрессантное действие экстракта в тесте поведенческого отчаяния. Регуляторная роль нейромедиаторов в обеспечении функций клеток мозга и процессов памяти и обучения отражена рядом исследователей [Ильюченок Р.Ю., 1977; Семенова Т.П., 1992]. Согласно исследованиям Р. И. Кругликова, норадреналин играет ведущую роль в процессе формирования, а серотонин – в процессе консолидации и сохранения следов памяти [Кругликов Р.И., 1989; Исмайлова Х.Ю. и др., 2007].

На активность моноаминергических систем, опосредующих когнитивные функции мозга, могут влиять содержащиеся в альфредии фенольные соединения [Ишмуратова М.М., 2001; Саратиков С.А., Краснов Е.А., 1987].
В целом, на основании результатов данной методики, можно говорить, что экстракты альфредии проявляют выраженное влияние на процессы обучения и запоминания, улучшают воспроизведение и сохранность УРПИ.

4.5.2. Условный питьевой рефлекс со сложной пространственной ориентировкой
Условнорефлекторный метод изучения высшей нервной деятельности был и остается основным методом исследования мнестических процессов мозга, так как в эксперименте условнорефлекторная поведенческая реакция является единственным критерием наличия следа памяти в ЦНС и его количественной оценки [Вартанян Г.А., Пирогов А.А., 1988].
В данной методике обучение осуществляется с положительным подкреплением (выработка питьевого рефлекса) и контролируется системой поведенческой активации [Грей Дж., 1987].
Научение состоит в образовании связи между определенными стимулом и подкреплением в классических условных рефлексах или реакцией и подкреплением в инструментальных [Суслов Н.И., 2012], так что индивид осуществляет данную реакцию при любом предъявлении соответствующего стимула. Эта связь между стимулом и подкреплением устанавливается в том случае, если реакция ведет к удовлетворению потребности, испытываемой животным или человеком [Hilgard E.R., Bower G.H., 1966; Klopf A.H., 1982]. Если уровень мотивации высок, условнорефлекторные связи формируются быстрее. Одним из источников усиления мотивации может служить оптимизация когнитивных процессов. Кроме психостимулирующего воздействия оптимизация когнитивной деятельности может достигаться ограничением тревоги. Это может быть достигнуто использованием препаратов с анксиолитическими свойствами без депремирующего и седативного эффектов. Из таблицы 7 видно, что пирацетам
и ЭАП-95% увеличивали общую продолжительность питья, что свидетельствует в пользу увеличения под их влиянием мотивационных процессов. Если организм, находящийся в состоянии высокой мотивации, может снизить это состояние, осуществив определенную реакцию при столкновении с определенным стимулом, он научится это делать, в то время как у организма, не испытывающего состояния высокого напряжения (то есть в состоянии удовлетворенности основных потребностей), не произойдет установления никакой подобной связи между стимулом и реакцией [Maddi S.R., 1989]. Выше отмечалась возможность облегчения установления межнейронных связей при приеме экстракта; данные связи имеют первостепенное значение в формировании процесса обучения [Александров Ю.И., 2004].

Экстракт на 95% этаноле значительно ускорял выработку питьевого рефлекса, что выразилось в уменьшении горизонтальной активности до поилки: на втором этапе горизонтальная активность до питья и число ошибок при поиске поилки были меньше в 2 раза, чем в контроле. Впоследствии эта разница сокращалась, так как контрольные животные были много дальше от того «оптимума» к которому крысы, получавшие экстракт, были близки.
Таким образом, использование экстракта надземной части Альфредии поникшей приводило к улучшению показателей условнорефлекторной деятельности у крыс, положительно влияло на процесс обучения, что свидетельствует о наличии у препарата ноотропного эффекта.
Ежедневное введение ноотропила в дозе 400 мг/кг оказывало меньшее влияние на обучение животных в лабиринте. Это согласуется с данными [Бородкин Ю.С., Шабанов П.Д., 1986], показавшими, что ноотропил слабо влиял на формирование долговременной пространственной памяти в Т-образном лабиринте с положительным подкреплением. Возможным объяснением этого представляется активация норадренергической и дофаминергической систем переднего мозга при курсовом введении ноотропила, что замедляет выработку навыка на моделях с положительным подкреплением [Громова Е.А., 1980].

4.6. Влияние на работоспособность и адаптацию к физическим нагрузкам
В экспериментальном исследовании было показано, что введение экстракта вызывало улучшение работоспособности животных. Это увеличение не отличалось стабильностью эффекта и не носило выраженного характера, однако в случае с изменением условия плавания (повышении температуры воды) у животных, получавших экстракт, не отмечалось столь выраженного падения работоспособности, как в контроле, что свидетельствует об адаптогенном эффекте экстракта альфредии. Адаптогенный эффект может быть опосредован содержащимися в альфредии фенольными и тритерпеновыми соединениями, которые, по данным литературы [Зеленская К.Л. и др., 2004; Пронченко Е.Г., 2002], часто являются действующими веществами растительных адаптогенов.
Адаптогенный эффект является одним из радикалов ноотропного действия препаратов [Ковалев Г.В., 1990; Музыченко А.П., 1999]. Однако нельзя отвергать и иные, помимо ноотропного и адаптогенного, эффекты, участвующие в повышении работоспособности. Плавание с утяжеляющим грузом в 10 % от массы тела, будучи действием, которому одновременно сопутствует высокая физическая нагрузка и очевидная вероятность утонуть, сопровождается психоэмоциональным стрессом и развитием стресс-реакции Корнева Е.А., Шхинек Э.К., 1985. Экстракт альфредии, как показано в исследовании, обладает стресспротекторным, анксиолитическим и антидепрессантным действием, что, несомненно, вносит вклад в его эффект в условиях данной методики.

4.7. Анксиолитическая активность
Анксиолитическую активность альфредии исследовали в условиях методик конфликтной ситуации и приподнятого крестообразного лабиринта.
Установлено, что экстракт на 95% этаноле и его фракции оказали существенное влияние только на показатель первого подхода к поилке, характеризующий преимущественно уровень мотивации в питьевом поведении. Суммарный экстракт незначительно влиял на основной показатель тревоги – число наказуемых взятий воды, в то время как хлороформная, этилацетатная и бутанольная фракции увеличивали значение этого показателя в 2-2,3 раза. Однако абсолютная величина этих показателей – 2-2,3 против 1,0 в контроле – не позволяют оценить данный эффект как значительный. Введение фракций незначительно, хотя и статистически значимо увеличивало число наказуемых взятий воды. Следует отметить, что экстракт альфредии и его фракции снижали число актов груминга и продолжительность фризинговых реакций, что можно рассматривать как противоневротический эффект. Высокая продолжительность эпизодов неподвижности у животных, получавших феназепам, объясняется его угнетающим влиянием на ретикулярную формацию и связанное с этим снижение двигательной активности [Mendelson W.B., 2002].

Таким образом, экстракт альфредии на 95% этаноле оказывает умеренное анксиолитическое действие в условиях конфликтной ситуации, повышая лишь питьевую мотивацию. Хлороформная, этилацетатная, бутанольная фракции экстракта, а также водный остаток также оказывают слабое противотревожное действие.
В приподнятом крестообразном лабиринте экстракт и его фракции также оказывали анксиолитическое действие, что выражалось в увеличении пребывания в открытых рукавах установки, причем ХЛФФ, БФ и ВО увеличивали этот показатель более существенно, чем экстракт и ЭАФ. Последняя увеличивала время, проведенное в открытых рукавах наравне с экстрактом, но уменьшало количество актов дефекации, что может говорить о снижении вегетативной реакции страха [Вальдман А.В. и др., 1982]. Максимальный эффект в данной методике наблюдали при введении ХЛФФ, в конфликтной ситуации оптимальное действие оказали ХЛФФ, ЭАФ и БФ.
В ряде работ отечественных и зарубежных исследователей приводятся экспериментальные данные о влиянии анксиолитиков на нервную систему. Помимо терапевтического и прочих эффектов, анксиолитики бензодиазепинового ряда вызывают снижение рефлекторной деятельности (угнетают синаптическую передачу), их амнестические свойства также хорошо изучены [Балунов О.А. и др., 1970; Billimoria R.B., 1981; Grant W., 1972; Johnston A.R., 1978; Kaufmann H., 1977; Scharf M.B. et al, 1984]. В отличие от анксиолитиков бензодиазепинового ряда, экстракт альфредии проявляет ноотропную активность, улучшает выработку рефлексов, что выгодно освещает возможность его использования при тревожных расстройствах.

4.8. Антидепрессантная активность
В тесте вынужденного плавания крысы сначала стараются выбраться из воды, но так как колеса вращаются свободно, эти попытки остаются безуспешными, и животные вскоре оставляют их, «зависая» в воде.
То, как быстро это произойдет, служит мерой депрессивности животного, а увеличение латентного времени иммобилизации показывает, насколько мотивирован поиск способа покинуть неприятную среду [Каменский А.А. и др., 2006; Эпштейн О.И. и др., 2003].
У контрольных животных стадия «зависания», которая отражает беспомощность животного, его депрессивное состояние, наступала достаточно быстро и длилась долго.
Курсовое введение экстракта альфредии на 95% этаноле и препарата сравнения амитриптилина проявляло высокую антидепрессивную активность, достоверно снижая время наступления иммобилизации. Введение амитриптилина также достоверно увеличивало латентное время иммобилизации, но в отличие от экстракта альфредии снижало число оборотов колес во второй период
регистрации. Это связано с седативным действием амитриптилина, которое зафиксировано в различных исследованиях [Манвелян Э.А., 2009; Afify M. et al., 2009]. В литературе отмечено также, что однократное введение амитриптилина не вызывает снижения двигательной активности. Однако терапия подобных расстройств не рассчитана на однократное введение препаратов [Пантелеева Г., 2000]. Курсовое же применение антидепрессантов трициклического ряда приводит к ограничению трудоспособности, нарушая внимание, память, координацию движений и т. д. Поэтому экстракт альфредии на 95% этаноле обладает определенными преимуществами: обладая антидепрессивным действием при курсовом введении, он не оказывает седативного эффекта, что позволяет сочетать прием экстракта с полноценной трудовой деятельностью.

Заключение
Проведенное экспериментальное исследование продемонстрировало наличие у экстрактов надземной части альфредии поникшей церебропротекторной и ноотропной активности. Изучение экстракта на 40% этаноле показало наличие антигипоксической и анальгетической (антиноцицептивной) активности. Доза экстракта, обладающая в скрининговом исследовании наиболее выраженным действием, составила 100 мг/кг. Установлено, что экстракты на 40%, 70%, 95% этаноле, а также водный экстракт альфредии поникшей в разной степени обладают церебропротекторными, ноотропными и адаптогенными свойствами, при этом не оказывая значимого влияния на поведенческие характеристики в отсутствии патологии, что в принципе, характерно для ноотропных средств. Наиболее выраженное действие проявил экстракт альфредии поникшей на 95% этаноле, что, вероятнее всего, связано с липофильной природой входящих в него компонентов, обладающих максимальным сродством к нервным клеткам и способностью проникать через гематоэнцефалический барьер.
Исследование спектра фармакологических свойств показало, что экстракт на 95% этаноле обладает анксиолитическими, антидепрессантными, противоневротическими, стресспротекторными, противосудорожными и антиагрессивными свойствами. Переносимость высоких доз экстракта альфредии на 95% этаноле, установленная при изучении токсичности, позволяет отнести его к IV классу опасности (малоопасные), при этом, при исследовании анксиолитических и антидепрессантных свойств экстракт влиял на определяющие показатели тестов на уровне препаратов сравнения феназепама и амитриптилина, однако выгодно отличался от них по отсутствию седативного эффекта. Последнее обстоятельство позволяет сочетать прием препаратов на основе экстракта альфредии с полноценной трудовой деятельностью.

Результаты сравнительного изучения свойств экстрактов, полученных из дикорастущего и культивированного растений, показывают равноценность эффектов при их использовании, что позволяет решить вопросы, связанные с промышленным ресурсом сырья.
Исследование активности фракций и соединений, полученных из экстракта на 95% этаноле, показало, что суммарный экстракт проявляет более выраженное и разнонаправленное действие, однако на основании полученных результатов может быть сделано предположение об ответственности тритерпеновых соединений за противотревожное действие, тогда как за церебропротекторное действие экстракта отвечают разные по природе группы веществ, такие как полифенолы (флавоноиды и лигнаны) и более гидрофильные тритерпеновые соединения (вещество ОВ-2).
Таким образом, на основании проведенного экспериментального исследования может быть сделан вывод, что экстракты надземной части альфредии поникшей являются перспективными для создания на их основе малотоксичных ноотропных лекарственных препаратов с высоким терапевтическим индексом и широким спектром нейротропного действия.

Выводы
1. Экстракт альфредии поникшей на 40% этаноле обладает церебропротекторной, антигипоксической, анальгетической активностью. Максимально эффективная доза экстракта составляет 100 мг/кг.
2. Экстракты альфредии поникшей на воде и этаноле различной концентрации обладают церебропротекторной и ноотропной активностью, проявляя свое действие на фоне гипоксической травмы и демонстрируя незначительную активность у нормальных животных. Наиболее выраженным действием обладает экстракт альфредии поникшей на 95% этаноле.
3. Экстракт альфредии поникшей на 95% этаноле обладает выраженным анксиолитическим, антидепрессантным, противоневротическим, стресспротекторным, умеренным адаптогенным и противосудорожным действием, улучшает социальное поведение, снижая уровень агрессии.
4. Фракции экстракта альфредии поникшей на 95% этаноле обладают анксиолитической активностью. Наиболее выраженное анксиолитическое действие проявляет хлороформная фракция экстракта.
5. Фракции экстракта альфредии на 95% этаноле и соединения, полученные из растения, обладают ноотропной и церебропротекторной активностью, но уступают по выраженности и спектру действия суммарному экстракту. Анксиолитическая активность экстракта альфредии на 95% этаноле в большей степени обусловлена липофильными компонентами хлороформной фракции экстракта, в то время как вклад в ноотропные и церебропротекторные свойства экстракта вносят вещества как тритерпеновой, так и полифенольной природы.
6. Экстракт культивируемой альфредии не отличается по выраженности ноотропного действия от экстракта дикорастущего растения.

Список сокращений
АТФ – аденозинтрифосфат
БФ – бутанольная фракция экстракта альфредии поникшей
ВО – водный остаток экстракта альфредии поникшей
ГАМК – γ-аминомасляная кислота
ГМ – головной мозг
ОВ-2 – индивидуальное тритерпеновое соединение
ИУРД – индекс условно-рефлекторной деятельности
ЛВЗ – латентное время захода в темный отсек камеры при выработке УРПИ
ЛВР – латентное времени рефлекса; латентное время захода в темный отсек при воспроизведении УРПИ
НАДФ-Н – восстановленный никотинамидадениндинуклеотидфосфат
ОКС – общая клеточность селезенки
ОКТ – общая клеточность тимуса
СТС – сумма тритерпеновых спиртов
УРПИ – условный рефлекс пассивного избегания
ХЛФФ – хлороформная фракция экстракта альфредии поникшей
ЦАМФ – циклический аденозинмонофосфат
ЦНС – центральная нервная система
ЭАП – экстракт надземной части альфредии поникшей
ЭАП-40%; -70%; -95% - экстракт альфредии поникшей на 40%, 70%, 95% этаноле
ЭАФ – этилацетатная фракция экстракта альфредии поникшей
NMDA – N-метил-D-аспартат

Список литературы
1. Абрамова, А. А. Агрессивность при депрессивных расстройствах: дисс. ... канд. психол. наук: 19.00.04 / Абрамова Аида Алексеевна. – М., 2005. – 152 c.
2. Абуладзе, Г. В. Изучение эмоциональности крыс и мышей в поведенческих и фармакологических экспериментах методом «открытое поле» / Г. В. Абуладзе // Известия АН ГрССР. Серия биологическая. – 1983. – Т. 9, № 3. – С. 156 – 165.
3. Аведисова, А. С. Пирацетам в свете современных исследований (анализ зарубежных исследований) / А. С. Аведисова, Р. В. Ахапкин, В. И. Ахапкина и др. // Психиатрия и психофармакология. – 2000. – Т. 2, № 6. – С. 178-184.
4. Авсеенко, Н. Д. Ноотропы с антигипоксическим эффектом в эксперименте и клинике: автореф дисс.… докт. мед. наук: 14.00.25 / Авсеенко Надежда Дмитриевна. – М., 1997. – 19 с.
5. Азарашвили, А. А. Исследование механизмов памяти с помощью физиологически активных соединений / А. А. Азарашвили. – М.: Наука, 1981. – 198 с.
6. Аксиненко, С. Г. Тканевая гипоксия, вызванная нитропруссидом натрия, и её коррекция растительными средствами / С. Г. Аксиненко, Т. Н. Поветьева, Н. В. Провалова и др. // Бюлл. экспер. биол. и мед. – 2007. – Прил. 1. – С. 49-53.
7. Александров, Ю. И. Научение и память: системная перспектива / Ю. И. Александров // Вторые симоновские чтения. – М.: Изд-во РАН, 2004. – C. 3-51.
8. Александровский, Ю. А. Клинико-физиологическая оценка эффективности ноотропного препарата фенотропил в психиатрической практике / Ю. А. Александровский, А. С. Аведисова, В. И. Ахапкина // Человек и лекарство: Матер. XI росс. нац. конгр. – М., 2004. – С. 59.
9. Амельченко, В. П. Принципы и методы культивирования травянистых редких растений в Сибирском ботаническом саду Томского госуниверситета / В. П. Амельченко // Бюлл. главного ботанического сада. – 2002. – Вып. 184. – С. 39-45.
10. Амельченко, В. П. Альфредия поникшая - Alfredia cernua (L.) Cass / В. П. Амельченко, В. А. Игнатенко, Л. А. Малахова // Биоэкологические особенности растений Сибири, нуждающихся в охране: Сб. ст. – Новосибирск: Наука, 1988. – С. 12-27.
11. Амельченко, В. П. Особенности развития и компонентный состав Alfredia cernua (Asteraceae) в условиях интродукции (г. Томск) / В. П. Амельченко, И. В. Шилова, Н. В. Кувачева // Растительные ресурсы. – Вып. 2. – 2009. – С. 23-31.
12. Анксиолитическое средство и фармацевтическая композиция анксиолитического действия: Патент Рос. Федерации № 2155065 / Андреева Л. А., Алфеева Л. Ю., Гривенников И. А. и др.; опубл. 23. 04. 1999. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://ru-patent.info/21/55-59/2155065.html.
13. Антонова, М. И. Изучение экскреции препарата фенотропил из организма крыс / М. И. Антонова, А. А. Прокопов, В. И. Ахапкина и др. // Хим.-фарм. журнал. – 2004. – № 38. – С. 6-7.
14. Антропов, Ю. Ф. Психическое здоровье детей и подростков / Ю. Ф. Антропов // Депопуляция в России: причины, тенденции, последствия и пути выхода: Матер. всеросс. науч. конф. – М., 1996 – С. 40-41.
15. Балунов, О. А. О некоторых осложнениях при лечении элениумом / О. А. Балунов, Л. А. Брамсон, М. М. Рабинович // Современные нейропсихотропные средства в клинике психических и нервных заболеваний. – Л., 1970. – С. 42-44.
16. Балынина, Е. С. Сравнительная оценка методов определения ориентировочной реакции крыс в токсикологическом эксперименте / Е. С. Балынина, И. В. Березовская // Фармакол. и токсикол. – 1976. – № 5. – С. 635 – 638.
17. Бауман, В. Т. Модификация структуры 7,8-аннелированных производных дигидро- и тетрагидротебаина с помощью реакций кросс-сочетания: автореф. дисс.… канд. хим. наук: 02.00.03 // Бауман Валентина Трофимовна. – Новосибирск, 2008. – 22 с.
18. Бачурин, С. О. Медико-химические подходы к направленному поиску препаратов для лечения и предупреждения болезни Альцгеймера / С. О. Бачурин // Вопросы медицинской химии. – 2001. – Т. 47, № 2. – С. 155-197.
19. Бенькович, Б. И. Психофармакологические препараты и нервная система (руководство для врачей) / Б. И. Бенькович. – Ростов-на-Дону: Феникс, 1999. – 512 с.
20. Биленко, М. В. Ишемические и реперфузионные повреждения органов (молекулярные механизмы, пути предупреждения и лечения) / М. В. Биленко. – М.: Медицина, 1989. – 368 с.
21. Бобков, Ю. Г. Фармакологическая регуляция состояний дезадаптации / Ю. Г. Бобков. – М.: НИИФ АМН СССР, 1986. – 162 с.
22. Бобков, Ю. Г. Фармакологическая коррекция утомления / Ю. Г. Бобков, В. М. Виноградов, В. Ф Катков и др. – М. Медицина, 1984. – 208 с.
23. Бородин, Ю. И. Сравнительная характеристика клеточного состава регионарных лимфатических узлов сердца при повторном экспериментальном метаболическом инфаркте миокарда в условиях его коррекции биофлавоноидами манжетки обыкновенной / Ю. И. Бородин, В. А. Головнев, А. Б. Гончаров и др. // Бюлл. СО РАМН. – 2003. – Т. 108, № 2. – С.73-80.
24. Бородкин, Ю. С. Нейрохимические механизмы извлечения следов памяти / Ю. С. Бородкин, П. Д. Шабанов. – Л.: Наука, 1986. – 150 с.
25. Буреш, Я. Методики и основные эксперименты по изучению мозга и поведения / Я. Буреш, О. Бурешова, Д. П. Хьюстон. – М.: Высшая школа, 1991. – 399 с.
26. Буров, Н. Е. Анальгезия послеоперационного периода / Н. Е. Буров // Русский медицинский журнал. – 2003. – Т.11, № 21. – С. 1172-1178.
27. Вальдман, А. В. Психофармакология эмоций / А. В. Вальдман, Э. Э. Эвартау, М. М. Козловская. – М.: Медицина, 1982. – 328 с.
28. Вартанян, Г. А. Механизмы памяти центральной нервной системы / Г. А. Вартанян, А. А. Пирогов. – Л.: Наука. – 1988. – 181 с.
29. Вейн, А. М. Боль и обезболивание / А. М. Вейн, М. Я. Авруцкий. – М: Медицина, 1997. – 280 с.
30. Вихляев, Ю. И. Феназепам / Ю. И. Вихляев, Т. А. Воронина, Т. Д. Гарибова. – Киев: Наукова думка, 1982. – 436 с.
31. Власова, И. Г. Об антигипоксических свойствах энгистола / И. Г. Власова, А. Е. Северин, В. И. Торшин и др. // Hypox. Med. J. – 2001. – Т. 9, № 4. – С. 9-12.
32. Войтенко, Н. Н. Влияние пренатального повышения уровня дельта-сон индуцирующего пептида на агрессивное поведение в тесте резидент-интрудер и на моноаминооксидазу мозга среднеагрессивных мышей А/Не / Войтенко Н. Н. // Нейрохимия. – 2007. – Т. 24, № 3. – С. 224-231.
33. Воронина, Т. А. Экспериментальная психофармакология ноотропов / Т. А. Воронина // Фармакология ноотропов (экспериментальное и клиническое изучение): Сб. тр. – М., 1989. – С. 8-20.
34. Воронина, Т. А. Ноотропные препараты, достижения и новые проблемы / Т. А. Воронина, С. Б. Середенин // Экспер. и клин. фармакол. – 1998. – Т. 61, № 4. – С. 3-9.
35. Воронина, Т. А. Ноотропные и нейропротекторные средства / Т. А. Воронина, С. Б. Середенин // Экспер. и клин. фармакол. – 2007. – Т. 70, № 4. С. 44-58.
36. Вторушина, А. Н. Метод вольтамперометрии в определении антиоксидантных свойств некоторых биологически активных соединений: автореф. дисс.… канд. хим. наук: 02.00.02 / Вторушина Анна Николаевна. – Томск. – 2008. – 21 с.
37. Грей, Д. Нейропсихология эмоций и структура личности / Д. Грей // Журнал высшей нервной деятельности. – 1987. – Т. 37, № 6. – С. 1011-1024.
38. Громова, Е. А. Эмоциональная память и ее механизмы / Е. А. Громова. – М.: Наука, 1980. – 180 с.
39. Громова, О. А. Нейрометаболическая фармакотерапия / О. А. Громова. – М., 2000. – 85 с.
40. Громова, О. А. Нейрохимические механизмы действия современных нейропротекторов природного происхождения (элементный анализ и ферментативная антиокислительная активность) / О. А. Громова, О. М. Панасенко, А. В. Скальный // Актовегин. Новые аспекты клинического применения. – М., 2002. – С. 15-18.
41. Гуськова, Т. А. Доклиническая оценка безопасности лекарственных средств различных фармакологических групп / Т. А. Гуськова // Новые лекарственные препараты. – 2003. – № 9. – С. 5-18.
42. Добряков, Ю. И. Скриниговый метод оценки антистрессорного действия препаратов / Ю. И. Добряков // Стресс и адаптация: Тез. всесоюз. симпоз. - Кишинев: Штиинца, 1978. – С. 172.
43. Дорофеева, В. Рынок препаратов психофармакологического действия: багаж ХХ века / В. Дорофеева, О. Белякова, О. Синайская // Российские аптеки. – 2003. – № 1-2. – С. 24-30.
44. Жирова, О. С. Alfredia cernua (L.) Cass – альфредия / О. С. Жирова // Флора Сибири. – Новосибирск, 1997. – Т. 13. – С. 213.
45. Заваденко, Н. Н. – Ноотропные препараты в практике педиатра и детского невролога. Методические рекомендации / Н. Н. Заваденко. – М.: Северопресс, 2003. – 25 с.
46. Заваденко, Н. Н., Трудности школьного обучения: гиперактивное расстройство с дефицитом внимания и дислексия / Н. Н. Заваденко, Н. Ю. Суворинова, М. В. Румянцева // Педиатрия (приложение к Consilium medicum). – 2006. – Т. 8, № 2. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.consilium-medicum.com/ magazines/magazines/cm/pediatrics/article/8297.
47. Зайцев, Г. Н. Математическая статистика в экспериментальной ботанике / Г. Н. Зайцев. – М.: Наука, 1984. – 425 с.
48. Захаров, В. В. Нарушения памяти / В. В. Захаров, Н. Н. Яхно. – М.: Гэотар–Медиа, 2003. – 158 с.
49. Захаров, В. В. Когнитивные расстройства в пожилом и старческом возрасте. Методическое пособие для врачей. / В. В. Захаров, Н. Н. Яхно. – М., 2005. – 71 с.
50. Зеленская, К. Л. Девясил высокий – адаптоген и антигипоксант / К. Л. Зеленская, В. Г. Пашинский, Т. Н. Поветьева и др. – Томск: Изд-во ТГПУ, 2004. – 204 с.
51. Зенков, Л. Р. Непароксизмальные эпилептические расстройства (руководство для врачей) / Л. Р. Зенков. – М.: Медпресс-информ, 2007. – 278 с.
52. Зенков, Л. Р. Нейропатофизиология эпилептических энцефалопатий и непароксизмальных эпилептических расстройств и принципы их лечения / Л. Р. Зенков // Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. – 2010. – № 2. – С. 26-33.
53. Илларионова, Т. С. Место фенотропила среди ноотропных препаратов / Т. С. Илларионова // Трудный пациент. – 2006. – Т. 4, № 5. – С. 23-26.
54. Иллюстрированный справочник по лекарственным растениям Сибири. – Кемерово: Кузбасс, 2004. – 256 с.
55. Ильюченок, Р. Ю. Нейрохимические механизмы мозга и памяти / Р. Ю. Ильюченок. – Новосибирск: Наука, 1977. – 235 с.
56. Исмайлова, Х. Ю. Индивидуальные особенности поведения (моноаминергические механизмы) / Х. Ю. Исмайлова, Т. М. Агаев, Т.П. Семенова. – Баку: Нурлан. – 2007. – 229 с.
57. Ишмуратова, М. М. О фармакологических и экологических свойствах рода Rhodiola, определяемых их химическим составом / М. М. Ишмуратова // Вестник Башкирского университета. – 2001. – № 2. – С. 74-76.
58. Кадацкая, Д. В. Нейротропная активность фитопрепаратов, содержащих флавоноиды: автореф. дисс.… канд. мед. наук: 14.00.25 / Кадацкая Дина Викторовна. – Самара, 2005. – 24 с.
59. Калуев, А.В. Анализ атипических поведенческих реакций в экспериментальных моделях тревожно-депрессивного поведения / А.В. Калуев // Стресс и экстремальные состояния: Матер. II междунар. симп. – Феодосия, 2003. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.neuroscience.ru /index.php?option=com_content&task=view&id=101&Itemid=25.
60. Каменский, А. А. Экзорфины - хорошо или плохо? / А. А. Каменский, В. А. Дубынин, Ю. А. Беляева // Природа. – 2006. – № 5. – С. 23-39.
61. Караев, А. Я. Противогипоксическое действие карнитина хлорида / А. Я. Караев, М. А. Ковлер, В. М. Авакумов // Фармакол. и токсикол. – 1991. – № 5. – С. 42-44.
62. Киселева, А. В. Биологически активные вещества лекарственных растений Южной Сибири / А. В. Киселева, Т. А. Волхонская, В. С. Киселев. – Новосибирск: Наука, 1991. – 136 с.
63. Клыгуль, Т. А. Установка с автоматической регистрацией поведения крыс для оценки действия малых транквилизаторов / Т. А. Клыгуль, В. А. Кривопалов // Фармакол. и токсикол. – 1966. – № 2. – С. 241-244.
64. Ковалев, Г. В. Ноотропные средства / Г. В Ковалев. – Волгоград: Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1990. – 368 с.
65. Конык, У. В. Особенности кислородзависимого метаболизма у животных с хронической фтористой интоксикацией в условиях гипокситерапии / У. В. Конык, М. Р. Гжегоцкий, Е. А. Коваленко и др. // Hypox. Med. J. – 2001. – Т. 9. № 1-2. – С. 6-8.
66. Корнева, Е. А. Физиологические механизмы влияния стресса на иммунную систему / Е. А. Корнева, Э. К. Шхинек // Вестник АМН СССР. – 1985. – № 8. – С. 44-50.
67. Кругликов, Р. И. Нейрохимические основы обучения и памяти / Р. И. Кругликов. – М.: Наука, 1989. – 160 с.
68. Крушинский, Л. В. Биологические основы рассудочной деятельности / Л. В. Крушинский. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1986. – 276 с.
69. Крылов, Г. В. Зеленая аптека Кузбасса / Г. В. Крылов. – Кемерово: Кемеровское кн. изд-во, 1979. – 229 с.
70. Крылов, П. Н. Флора Западной Сибири / П. Н. Крылов // Красное Знамя, Томск, 1933. – Вып. 7.
71. Кувачева, Н. В. Фармакогностическая характеристика альфредии поникшей (Alfredia cernua (L.) Cass) и разработка на её основе лекарственного средства: автореф. дисс.… канд. фарм. наук: 14.04.02 / Кувачева Наталья Валерьевна. – Пятигорск, 2010. – 25 с.
72. Кувачева, Н. В. Изучение антиоксидантных свойств и химического состава дикорастущей и культивируемой альфредии поникшей / Н. В. Кувачева, И. В. Шилова, А. Н. Лукина и др. // Науки о человеке: Матер. VIII конгр. мол. уч. и спец. – Томск, 2007. – С. 229-230.
73. Кулагин, О. Л. Изучение диуретической и салуретической активности экстрактов альфредии поникшей / О. Л. Кулагин, И. В. Шилова, Н. С. Додонов и др. // Новые достижения в создании лекарственных средств растительного происхождения: Матер. всеросс. науч.-практ. конф. – Томск. – 2006. – С. 202-204.
74. Куркина, А. В. Актуальные аспекты стандартизации лекарственного растительного сырья, содержащего флавоноиды / А. В. Куркина // Бюлл. Сиб. Мед. – 2011. – № 5. – С. 150-154.
75. Куценко, С. А. Основы токсикологии / Куценко С.А. – СПб.: Фолиант, 2004. –720 с.
76. Лесиовская, Е. Е. Сравнительная характеристика лекарственных средств, стимулирующих ЦНС / Е. Е. Лесиовская, Н. В. Марченко, А. С. Пивоварова // Ноотропные препараты. – 2001. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.pharmindex.ru /practic/prissue4.html.
77. Макарова, Л. М. Изучение противогипоксической активности компонентов деревообразующих базидиомицетов / Л. М. Макарова, В. Е. Погорелый, А. Ю. Айрапетова, Д. И. Нечипасова // Известие Самарского научного центра РАН. – 2012. – Т.14, №5 (3) – C.45-48.
78. Манвелян, Э. А. Половая диссимиляция эффектов психотропных средств: автореф. дисс…. докт. фарм. наук: 14.00.25 / Манвелян Элеонора Аслибековна. – Пятигорск, 2009. – 49 с.
79. Машковский, М. Д. Лекарственные средства. Изд. 16-е, перераб., испр., доп. / М. Д. Машковский. – М.: Новая Волна, 2011. – 1216 с.
80. Машковский, М. Д. Гипоальгетический эффект некоторых антидепрессантов и их влияние на действие анальгетиков / Машковский М. Д., Андреева Н. И., Игнатов Ю. Д. и др. // Фармакол. и токсикол. – 1990. – № 2. – С. 20-22.
81. Методические рекомендации по скринингу и доклиническому испытанию антигипоксических средств Мин. Здравоохранения СССР. – М., 1989. – 20 с.
82. Михеев, В. В. Нейрофармакологический анализ межполушарной асимметрии мозга в регуляции поведения, болевой чувствительности и анальгезии у мышей разных генетических линий / В. В. Михеев, П. Д. Шабанов // Психофармакология и биологическая наркология. – 2007. – Т. 7, Вып. 3–4. – С. 2131-2145.
83. Музыченко, А. П. Ноотропные препараты в психиатрической практике / А. П. Музыченко // Человек и лекарство: Матер. VI росс. нац. конгр. – М., 1999. – С. 345-358.
84. Нестерова, Ю. В. Создание новых лекарственных препаратов на основе алкалоидов и флавоноидов из растений Сибири / Ю. В. Нестерова, Т. Н. Поветьева, Н. И. Суслов и др. // Бюлл. экспер. биол. и мед. – 2008. – Прил. 2. – С. 30-36.
85. Никифоров, Ю. В. Алтайские травы-целители / Ю. В. Никифоров. – Бийск: Катунь, 2002 – 200 с.
86. Нир, И. С. Стимуляторы ЦНС и анорексигенные средства / И. С. Нир // Побочное действие лекарственных средств: Тез. докл. IV всесоюз. конф. – М., 1982. – С. 11-26.
87. Нисс, А. И. Место нейрометаболических стимуляторов (церебропротекторов) в современной систематике психотропных средств и основные виды их клинической активности / А. И. Нисс // Журн. невропатол. и псих. им. С. С. Корсакова. – 1984. – № 5. – С. 750-756.
88. Нуллер, Ю. Л. Парадигмы в психиатрии / Ю. Л. Нуллер. – Киев: Сфера, 1993. – 30 с.
89. Онбыш, Т. Е. Исследование целесообразности совместного применения нейропротекторов с экстрактом гинкго билоба: автореф. дисс.… канд. фарм. наук: 14.00.25 / Онбыш Татьяна Евгеньевна. – Пятигорск, 2006. – 21 с.
90. Осипова, Н. А. Порядок и сроки назначения наркотических анальгетиков. Методические указания / Н. А. Осипова. – М., 1999. – 18 с.
91. Островская, Р. У. Ноотропы и нейролептики: есть ли общность в мишенях и нейрорегуляторных механизмах реализации? / Р. У. Островская // Стресс и поведение: Матер. VII междисципл. конф. по биол. псих. – Москва, 2003. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.mosmedclinic.ru/conf_library/2003/4/386.
92. Пальчик, А. Б. Гипоксически-ишемическая энцефалопатия новорожденных / А. Б. Пальчик. – М.: Медпресс-Информ, 2006. – 256 с.
93. Пантелеева, Г. Современные подходы к фармакотерапии эндогенных депрессий / Г. Пантелеева // Фарм. Вестник. – № 23 (174) от 20 июня 2000 г. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.old.pharmvestnik.ru/cgi-bin/statya.pl?sid=2555&forprint=1.
94. Пашинский, В. Г. Особенности создания фитопрепаратов / В. Г. Пашинский, Д. В. Рейхарт // Российские аптеки. – 2003. – № 10. – С. 48-49.
95. Пептидный препарат с анальгетической активностью: Патент Рос. Федерации № 2040272 / Дейгин В. И., Батурина Е. Ю., Каменский А. А. и др.; 25.07.1995. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://ru-patent.info/20/40-44/2040272.html.
96. Погодаев, К. И. Эпилептология и патохимия мозга / К. И. Погодаев. – М.: Медицина, 1986. – 285 с.
97. Преображенская, И. С. Ноотропные препараты в гериатрической практике / И. С. Преображенская // Русский медицинский журнал – 2004. – Т. 12, № 5. – С. 256-261.
98. Пронченко, Е. Г. Лекарственные растительные средства / Е. Г. Пронченко. – М.: Гэотар-Медиа, 2002. – 288 с.
99. Психофармакотерапия: Методические указания для студентов факультета клинической психологии по предмету: психофармакотерапия / под ред. П. И. Сидорова. – Архангельск, 2005. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: s.psih.su/sites/default/files/psihofarmakoterapia-sgma.doc.
100. Раевский, К. С. Окислительный стресс, апоптоз и повреждение мозга / К. С. Раевский // Нейрохимия. – 1996. – № 1. – С. 61–64.
101. Растительные ресурсы СССР: Цветковые растения, их химический состав, использование; Семейство Asteraceae (Compositae). – СПб.: Наука, 1993. – 352 с.
102. Резников, А. Г. Проблемы этики при проведении экспериментальных медицинских и биологических исследований на животных в Украине / А. Г. Резников // Антология биоэтики. – Львов: БаК, 2003. – С. 395-399.
103. Ротенберг, В. С. Поисковая активность и адаптация / В. С. Ротенберг, В. В. Аршавский. – М.: Наука, 1984. – 192 с.
104. Руководство по экспериментальному (доклиническому) изучению новых фармакологических веществ / под ред. Р. У. Хабриева. – М.: Медицина, 2005. – 832 с.
105. Саратиков, А. С. Родиола розовая – ценное лекарственное растение (золотой корень) / А. С. Саратиков, Е. А. Краснов. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1987. – 254 с.
106. Семенова, Г. 400 видов флоры Сибири нуждаются в охране // Наука в Сибири. – 2006. – № 26-27 (2561-2562). – С. 7.
107. Семенова, Т. П. Оптимизация процессов обучения и памяти / Т. П. Семенова. – Пущино: ОНТИ ПНЦ РАН, 1992. – 152 с.
108. Середенин, С. Б. Антидепрессивное действие афобазола в тестах Porsolt и Nomura / С. Б. Середенин, Г. М. Молодавкин, М. В. Воронин и др. // Экспер. и клин. фармакол. – 2009. – Т. 72, № 1. – С.19-21.
109. Соколова, О. Г. Перинатальные гипоксические поражения нервной системы у детей первого года жизни: автореф дисс.… канд. мед. наук: 14.00.13 / Соколова Оксана Геннадьевна. – Нижний Новгород, 2006. – 22 с.
110. Средство, обладающее антиоксидантной активностью: Патент Рос. Федерации № 2292214 / Шилова И. В., Краснов Е. А., Кувачева Н. В. и др.; 27.01.2007. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.findpatent.ru/patent/229/2292214.html.
111. Суслов, Н. И. Поведение человека и животных / Н. И. Суслов. – Томск: Печатная мануфактура, 2012. – 400 с.
112. Суслов, Н. И. Применение ксенона в медицине / Н. И. Суслов, В. Н. Потапов, М. Н. Шписман и др. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2009. – 300 с.
113. Сухомлинов, Ю. А. Исследование влияния дигидрокверцетина и настоя цветков лабазника шестилепестного на функциональное состояние миокарда крыс в условиях моделирования эмоционально-иммобилизационного стресса / Ю. А. Сухомлинов, М. В. Покровский, А. И. Конопля и др. // Вестн. ВГУ. – 2005. – № 2. – С. 209-213.
114. Сычев, К. С. Практическое руководство по жидкостной хроматографии / К. С. Сычев. – М.: Техносфера, 2010. – 272 с.
115. Точилов, В. А. Анксиолитики – недостающее звено в терапии психозов / В. А. Точилов, // Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина. – 2006. – № 4. – С. 54-59.
116. Точилов, В. А. Роль тревоги в патогенезе и терапии деперсонализации / В. А. Точилов, О. Н. Кушнир // Психиатрия и психофармакотерапия им. П.Б. Ганнушкина. – 2002. – № 2. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.conmed.ru/magazines/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina-02_2002/rol_ trevogi_v _patogeneze_i_terapii_depersonalizatsii/.
117. Трухачева, Н. В. Математическая статистика в медико-биологических исследованиях с применением пакета Statistica / Н. В. Трухачева. – М.: Гэотар-Медиа. – 2013. – 384 с.
118. Тяжелая закрытая травма черепа и головного мозга (диагностика и лечение) / под ред. В. М. Угрюмова. – М.: Медицина. – 1974. – 304 с.
119. Федин, А. И. Ноотропил. Новое об известном препарате / А. И. Федин // АиБ. – 1996. – № 2. – С. 44-49.
120. Федосеева, А. А. Антиоксидантная активность настоев чая / А. А. Федосеева, О. С. Лебедкова, Л. В. Каниболоцкая и др. // Химия растительного сырья. – 2008. – № 3. – С. 123-127.
121. Флора Сибири. Asteraceae / под ред. А. В. Положего, Л. И. Малышевой. – Новосибирск: Наука, 1988. – С. 213.
122. Хенке, Х. Жидкостная хроматография / Х. Хенке. М.: Техносфера, 2009. – 264 с.
123. Хоничева, Н. М. Характер поведения в ситуации избегания как критерий типологических особенностей крыс / Н. М. Хоничева, Х. Ильяна Вильяр // Журнал высш. нервн. деят. – 1981 – Т. 31, № 5. – С. 975-981.
124. Шабанов, П. Д. Нарушения памяти и их коррекция / П. Д. Шабанов, Ю. С. Бородин. – Л.: Наука, 1989. – 127 с.
125. Шабанов, П. Д. Зоосоциальное поведение млекопитающих / П. Д. Шабанов, В. В. Русановский, А. А. Лебедев – СПб.: Элби-СПб, 2006. – 160 с.
126. Шабанов, П. Д. Влияние кортиколиберина и белков теплового шока 70 кДа, вводимых в раннем постнатальном периоде, на поведенческие эффекты ноопепта и дилепта у половозрелых крыс / П. Д. Шабанов, А. А. Лебедев, В. П. Стеценко и др. // Нейронауки. – 2006. – № 5. – С. 4-9.
127. Шилина, Т. С. Изучение биологической активности сухого экстракта грудного сбора № 3 / Т. С. Шилина, В. А. Ермакова, С. Л. Морохина // Традиционная медицина. – 2004. – № 1 (2). – С. 21-22.
128. Шилова, И. В. Химический состав растений Сибири и разработка ноотропных средств на их основе: автореф. дисс…. докт. фарм. наук: 14.04.02; 14.03.06 / Шилова Инесса Владимировна. – Пятигорск, 2010. – 48 с.
129. Шилова, И. В. Химический состав и антиоксидантные свойства растений рода лабазник и альфредия / И. В. Шилова, Е. А. Краснов, Е. Ю. Авдеева // Химия и технол. раст. веществ: Матер. IV всеросс. науч. конф. – Сыктывкар, 2006. – С. 217.
130. Шилова, И. В. Антиоксидантные свойства биологически активных веществ Alfredia cernua и А. nivea (Asteraceae) / И. В. Шилова, Н. В. Кувачева, Е. И. Короткова // Растительные ресурсы. – 2008. – Т. 44, № 8. – С. 114-121.
131. Шилова, И. В. Биологически активные вещества Alfredia cernua Cass, и Alfredia nivea Kar, et Kir. / И. В. Шилова, Н. В. Кувачева, Е. А. Краснов и др. // Новые достижения в создании лекарственных средств растительного происхождения: Матер. Всеросс. науч.-практ. конф. – Томск, 2006. – С. 372-374.
132. Шилова, И. В. Разработка ноотропных средств на основе растений Сибири / И. В. Шилова, И. А. Самылина, Н. И. Суслов. – Томск: Печатная мануфактура, 2013. – 268 с.
133. Шилова, И. В. Химический состав и ноотропная активность растений Сибири / И. В. Шилова, Н. И. Суслов, И. А. Самылина. – Томск: Изд-во Том. Ун-та, 2010. – 236 с.
134. Шмырев, В. И. Актoвегин и кcефoкaм в кoмбинирoвaннoй тepaпии вертебрoгенных бoлевых cиндpoмoв y пoжилых / В. И. Шмырев, Т. А. Бoбрoвa // Лечение нeрвных бoлезнeй. – 2002. – № 1. – С. 37-39.
135. Штрыголь, С. Ю. Побочные эффекты ноотропных средств / С. Ю. Штрыголь, Т. В. Кортунова, Д. В. Штрыголь // Провизор. – 2003. – Вып. 11. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.provisor.com.ua/archive/2003/N11/art_31.php
136. Щуров, В. Рынок лекарственных средств: импорт наступает / В. Щуров // Фарм. вестник. – № 8 (74) от 16 апреля 1997 г.
137. Энциклопедия лекарств / под ред. Г. Л. Вышковского. – М.: РЛС, 2013. – 1368 с.
138. Эпштейн, О. И. Антидепрессивные свойства пропротена и амитриптилина: сравнительное экспериментальное исследование / О. И. Эпштейн, Г. М. Молодавкин, Т. А. Воронина и др. // Бюлл. экспер. биол. и мед. – 2003. – Прил. 1. – С. 34-36.
139. Adams, M. Plants traditionally used in age related brain disorders - a survey of ethnobotanical literature / M. Adams, F. Gmünder, M. Hamburger // J. Ethnopharmacol. – 2007. – Vol. 113, № 3. – P. 363-381.
140. Afify, M. Differential effects of amitriptyline treatment on testicular and liver functions / M. Afify, M. D. Abd Elmaksoud, T. Mosa et al. // Int. J. Integr. Biol. – 2009. – Vol. 8, № 1. – P. 50-55.
141. Ahadevan, S. M. Multifaceted therapeutic benefits of Ginkgo Biloba L.: chemistry, efficacy, safety, and uses / S. M. Ahadevan, Y. Park // J. Food Sc. – 2008. – Vol. 73, № 1. – P. 14-19.
142. Aicardi, J. Epilepsia in children / J. Aicardi. – New York, 1986. – 428 p.
143. Barbone, F. Association of road-traffic accidents with benzodiazepine use / F. Barbone, A. D. McMahon, P. G. Davey et al. // Lancet. – 1998. Vol. 352. – P. 1331-1336.
144. Bass, J. L. The effect of chronic or intermittent hypoxia on cognition in childhood: a review of the evidence / J. L. Bass, M. Corwin, D. Gozal et al. // Pediatrics. – 2004. – № 114 (3). – P. 805-816.
145. Bhatia, M. S. Attention deficit disorder with hyperactive among pediatric outpatients / M. S. Bhatia, V. R. Nigam, N. Bohra // J. Child. Psyhol. Psychiatry. – 1991. – Vol. 32. – P. 297-305.
146. Billimoria, R. B. Effect of diazepam alone and in combination with chlorpromazine or propranolol in experimentally induced convulsions in mice / R. B. Billimoria, P. R. Naik, R. S. Satoskar // J. Postgraduate Med. – 1981. – Vol. 27, № 2. – P. 73-79.
147. Brattwall, M. Musculoskeletal pain: prescription of NSAID and weak opioid by primary health care physicians in Sweden 2004-2008 – a retrospective patient record review / M. Brattwall, I. Turan, J. Jakobsson // J. Pain Research. – 2010. – Vol. 3. – P. 131-135.
148. Britton, W. B. Mindfulness-based cognitive therapy improves emotional reactivity to social stress: results from a randomized controlled trial / W. B. Britton, B. Shahar, O. Szepsenwol, W. J. Jacobs // Behavior therapy. – 2012. – Vol. 43. – P. 365-380.
149. Brock, C. American skullcap (Scutellaria lateriflora): an ancient remedy for today’s anxiety? / C. Brock, J. Whitehouse, I. Tewfik, T. Towell // Brit. J. Wel. – 2010. Vol. 1 (4). – P. 25-30.
150. Carrasco, J. L. Clinical effects of pharmacological variations in selective serotonin reuptake inhibitors: an overview / J. L. Carrasco, C. Sandner // Int. J. Clinic. Practice. – 2005. – Vol. 59, № 12. – P. 1428-1434.
151. Carreno, M. Cognitive disorders associated with epilepsy: diagnosis and treatment / M. Carreno, A. Donaire, R. Sanchez-Carpintero // Neurologist. – 2008. – Vol. 14. – P. 26-34.
152. Cole, J. C. Ethological evaluation of the effects of acute and chronic buspirone treatment in the murine elevated plus-maze test: comparison with haloperidol / J. C. Cole, R.J. Rodgers // Psychopharmacology. – 1994. – Vol. 114. – P. 288-296.
153. Conners, C. K. The effects of piracetam upon visual event-related potentials in dyslexic children / C. K. Conners, M. Reader, A. Reiss et al. // Psychophysiology. – 1987. – Vol. 24. – P. 513-521.
154. Dasaeva, L. A. Effects of piracetam on occupationally significant functions of patients with arterial hypertension working under conditions of psychoemotional stress / L. A. Dasaeva // Med. Treat. Prom. Ekol. – 1995. – Vol. 10. – P. 26-28.
155. Dawson, W. Herbal medicine and the EU directive / W. Dawson // J. Royal Coll. Phys. Edinb. – 2005. – Vol. 35. – P. 25-27.
156. Deering, R. B. A doubleblind crossover study comparing betahistine end cinnarizine in the treatment of recurrent vertigo in patients in general practice / R. B. Deering, P. Prescott, R. L. Simmons et al. // Curr. Med. Res. Opin. – 1986. – Vol. 10. – P. 209-214.
157. Desai, S. K. Antistress activity of Boerhaavia diffusa root extract and a polyherbal formulation containing Boerhaavia diffusa using cold restraint stress model / S. K. Desai, S. M. Desai, S. Navdeep et al. // Int. J. Pharmacy Pharmaceut. Sc. – 2011. – Vol. 3, № 1. – P. 130-132.
158. Dézsi, L. Neuroprotective effects of vinpocetine in vivo and in vitro. Apovincaminic acid derivatives as potential therapeutic tools in ischemic stroke / L. Dézsi, I. Kis-Varga, J. Nagy et al. // Acta Pharm. Hung. – 2002. – Vol. 72. – P. 84-91.
159. Ganguli, M. Mild cognitive impairment, amnestic type. An epidemiology study / M. Ganguli, H. H. Dodge, C. Shen et al. // Neurology. – 2004. – Vol. 63. – P. 115-121.
160. Garcia-Ruiz, P. J., Cinnarizine-induced Parkinsonism in primates / P. J. Garcia-Ruiz, M. A. Mena, N. Penafiel et al. // Clin. Neuropharmacol. – 1992. – № 15. – P. 152-154.
161. Giurgea, C. Pharmacology of integrative activity of the brain. Attempt at nootropic concept in psychopharmacology / C. Giurgea // Actual. Pharmacol. – 1972. – Vol. 25. – P. 115-156.
162. Gonzalez-Gallego, J. Anti-inflammatory properties of dietary flavonoids / J. Gonzalez-Gallego, S. Sanchez-Campos, M. J. Tuсуn // Nutricion hospitalaria. – 2007. – № 22 (3). – P. 287-293.
163. Gratzfeld-Husgen, A. HPLC for food analysis: Primer / A. Gratzfeld-Husgen, R. Schuster – 2001. – 134 pp. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://cp.chem.agilent.com/ Library/primers/Public/59883294.pdf.
164. Grant, W. Drug intoxication and chemical injuries / W. Grant // Modern ophthalmology. – 1972. – Vol. 1. – P. 661-683.
165. Gualtieri, F. Design and study of piracetam-like nootropics, controversial members of the problematic class of cognition-enhancing drugs / F. Gualtieri, D. Manetti, M. N. Romanelli et al. // Curr. Pharm. Des. – 2002. – Vol. 8. – P. 125-138.
166. Guimont, F. S. Stress responses in an outbred, wild-derived hamster, Phodopus campbelli: individuality in the cortisol response to acute restraint stress and the absence of strong association with behavioural responses to acute restraint: a thesis submit.… PhD / F. S. Guimont. – Ontario, 2009. – 105 p.
167. Hachinski, V. C. Multi–infarct dementia. A case of mental deterioration in the elderly / V. C. Hachinski, M. A. Lassen, J. Marshall // Lancet. – 1974. – № 2. – P. 107-210.
168. Haddad, A. Q. The cellular and molecular properties of flavonoids in prostate cancer chemoprevention: a thesis submit.… PhD / A. Q. Haddad. – Toronto. – 2008. – 261 p.
169. Heidari, M. R. Study of the anti-inflammatory and analgesic effects of novel rigid benzofuran-3,4-dihidroxy chalcone by formalin, hot-plate and carrageenan tests in mice / M. R. Heidari, A. Foroumadi, H. Noroozi et al. // Pak. J. Pharm. Sc. – 2009. – Vol. 22, № 4. – P. 395-401.
170. Hilgard, E. R. Theories of learning / E. R. Hilgard, G. H. Bower. – N.Y.: Appleton-Century Crofts, 1966. – 661 р.
171. Hinnerk, B. Brain Availability Is the Key Parameter for Optimising the Permeability of Central Nervous System Drugs / B. Hinnerk // Drug Discovery. – 2010. – № 7. – P. 57–60.
172. Huber, W. Piracetam as an adjuvant therapy to language speech for aphasia: a randomized double-blind placebo-controlled pilot study / W. Huber // Arch. Phys. Med. Rehabil. – 1997. – Vol. 78. – P. 245-250.
173. Hudec, R. Comparison of NSAID consumption in Slovakia, Finland and Norway / R. Hudec, M. Kriska, L. Bozekova, V. Foltan // Bratisl. Lek. Listy. – 2008. – Vol. 109 (8). – P. 370-373.
174. Itil, T. The replicability of the psychophysiological effects of diazepam / T. Itil, S. Schneider, J. Fredrickson // Biol. psychiatr. – 1981. – № 1. – P. 65-70.
175. Johnston, A. R. Neuropharmacology of amino acids in inhibitory transmitters / A. R. Johnston // Ann. Rev. Pharmacol. Toxicol. – 1978. – Vol. 18. – P. 259-289.
176. Kaschel, R. Ginkgo biloba: specificity of neuropsychological improvement – a selective review in search of differential effects / R. Kaschel // Hum. Psychopharmacol. – 2009. – № 24 (5). – P. 345–370.
177. Kaufmann, H. Motorisches system / H. Kaufmann // Arzneimittelnepenwirkungen am Auge. – Stuttgart-N.Y.: Cuistav Fisher Verlag, 1977. – S. 168-188.
178. Kisic, B. Role of lipid peroxidation in pathogenesis of senile cataract / Kisic B., Miric D., Zoric L. et al. // Vojnosanitetski pregled. – 2009. – Vol. 66, № 5. – P. 371-375.
179. Klopf, A. H. The Hedonistic neuron. A theory of memory, learning, and intelligence / A. H. Klopf. – N.Y., 1982. – 140 p.
180. Klugman, A. Chronic cognitive impairment in users of «ecstasy» and cannabis / A. Klugman, J. Gruzelier // World psychiatry. – 2003. – № 2,3. – P. 184-190.
181. Komorowska, J. Does changing levels of stress affect the characteristics of grooming behavior in rat / J. Komorowska, W. Pisula // Int. J. Compar. Psychol. – 2003. – Vol. 16. P. 237-246.
182. Lader, M. Long-term benzodiazepine use and psychological functioning / M. Lader // The benzodiazepines in current clinical practice: Int. Congr. and Sympos. series: proceedings of a symposium sponsored by Wyeth Laboratories. – London: R.S.M.S., 1987. – P. 55-69.
183. Lakic, I. Vasopressin modulates hypothalamo-pituitary activity by paracrine action during acute and chronic immobilization stress in rats / I. Lakic, P. Vujovic, N. Jasnic et al. // Arch. Biol. Sc. – 2011. Vol. 63 (3). – P. 579-587.
184. Lapin, I. Phenibut (â-Phenyl-GABA): A tranquilizer and nootropic drug / I. Lapin // CNS Drug Reviews. – Vol. 7, №.4. – P. 471–481.
185. Levy, D. M. Nonsteroidal anti-inflammatory drugs: A survey of practices and concerns of pediatric medical and surgical specialists and a summary of available safety data / D. M. Levy, L. F. Imundo // Ped. Rheumatol. Online J. – 2010. – 4;8. – [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://www.ped-rheum.com/content/8/1/7.
186. Lewine, J. Magnetoencephalographic patterns of epileptiform activity in children with regressive autism spectrum disorders / J. Lewine, R. Andrews, M. Chez et al. // Pediatrics. – 1999. – Vol. 104. – P. 405-418.
187. Lister, R. G. Ethologically-based animal models of anxiety disorders / R. G. Lister // Pharmacol. Theory. – 1990. – Vol. 46. – P. 321-340.
188. Lister, R. G. The use of a plus-maze to measure anxiety in the mouse / R. G. Lister // Psychopharmacol. – 1987. – Vol. 92. – P. 180-185.
189. Lopez-Lazaro, M. Distribution and biological activities of the flavonoid luteolin / M. Lopez-Lazaro // Mini-reviews Med. Chem. – 2009. – № 9. – P. 31-59.
190. Maddi, S. R. Personality theories: A comparative analysis / S. R. Maddi. – Chicago: Dorsey Press, 1989. – 749 p.
191. Marti-Masso, J. F. Cinnarizine-induced Parkinsonism: ten years later / J. F. Marti-Masso, J. J. Poza // Mov. disord. – 1998. – № 13. – P. 453-456.
192. Mendelson, W. B. Basic mechanisms of sedative/hypnotics / W. B. Mendelson // Neuropsychopharmacology: The fifth generation of progress: an office. publ. of the american coll. of neuropsychopharmacology / edit. by K. L. Davis, D. Charney. – 2002. – P. 1923-1929.
193. Nakamura, K. Anxiolytic effects of aniracetam in three different mouse models of anxiety and the underlying mechanism / K. Nakamura, M. Kurasawa // Eur J Pharmacol. – 2001. № 420 (1). P. 33-43.
194. Nakamura, K. Antidepressant-like effects of aniracetam in aged rats and its mode of action / K. Nakamura, Y. Tanaka // Psychopharmacol. (Berl). – 2001. – № 158 (2) P. 205-212.
195. Neyens, L. G. Cognitive effects of a new pyrrolidine derivative (levetiracetam) in patients with epilepsy / L. G. Neyens, W. C. Alpherts, A. P. Aldenkamp // Prog. Neuropsychopharmacol. Biol. Psychiatry. – 1995. – Vol. 19. – P. 411-419.
196. Nomura, S. A new behavioral test for antidepressant drugs / S. Nomura, J. Shimizu, M. Kinjo et al. // Eur. J. Pharmacol. – 1982. – Vol. 83, № 3-4. – P. 171-175.
197. Obermaier-Kuser, B. Further evidence for a two-step model of glucose transport regulation / B. Obermaier-Kuser, C. Muchibacher, J. Mushack et al. // Biochem. J. – 1989. – № 261. – P. 699-705.
198. Orloff, M. Timed intravenous infusion of metrasol and strychnibe for festing anticonvulsant olmgs / M. Orloff, H. Williams, C. Pfeiffer // Proc. Exp. Soc. Biol. Med. – 1949. – Vol. 70. – P. 254-257.
199. Panico, A. M. The in vitro effect of a lyophilized extract of wine obtained from Jacquez grapes on human chondrocytes / A. M. Panico, V. Cardile, S. Avondo // Phytomedicine. – 2006. – № 13. – P. 522-526.
200. Pâslaru, V. Unele aspecte noi referitoare la efectele acţiunii Instenonului şi Actoveginului în tratamentul encefalopatiilor discirculatoare posttraumatice / V. Pâslaru // Bulet. Academ. Sti. Moldov. St. Medic. – 2006, № 4. – P. 92-94.
201. Petkov, V. D. A study of nootropic drugs for anti-anxiety action / V. D. Petkov, D. Getova, A. H. Mosharrof // Acta Physiol. Pharmacol. Bulg. – 1987. – № 13 (4). P. 25–30.
202. Petrukhin, A. S. Nootropics in the treatment attention deficit hyperactivity disorder / A. S. Petrukhin, N. N. Zavadenko, N. Y. Suvorinova et al. // Eur. J. Paediatr. Neurol. – 1997. – Vol. 1, № 2-3. – P. 109.
203. Prosens, P. Untersuchungen uber das differensierte wirkugsspectrum von lorazepam (temesta, tavor) anhand von 700 patienten aus dar nervenarztlichen praxis / P. Prosens // Therapiewoche. – 1977. – № 27. – S. 3633-3544.
204. Rasilingam, D. Anticonvulsant activity of bioflavonoid gossypin / D. Rasilingam, S. Duraisamy, R. Subramanian // J. Bangladesh Pharmacol. Soc. – 2009. – № 4. – P. 51-54.
205. Sahelian, R. Flavonoids of St. John's wort reduce HPA axis function in the rat / R. Sahelian // Planta med. – 2004. – № 70. – P. 1008-1011.
206. Scharf, M. B. Differential amnestic properties of short- and long-acting benzodiazepines / M. B. Scharf, N. Khosla, N. Brocker et al. // J. Clin. Psych. – 1984. – Vol. 45 (2). – P. 51-53.
207. Schmidt, J. Comparative studies on the anticonvulsant effectiveness of nootropic drugs in kindled rats / J. Schmidt // Biomed. Biochim. Acta. – 1990. – 49 (5). – P. 413-419.
208. Shaban, M. I. Role of β-catenin in pathogenesis of basal and squamous cell carcinomas: an immunohistochemical study / M. I. Shaban, E. Masry, M. Eman // Egypt. J. of Pathol. – 2011. – Vol. 31, iss. 1. – P. 13-18.
209. Shabir, A. R. Antistress activity of ethanolic extract of Nymphaea stellate (Willd.) flowers against immobilization induced-stress in albino rats / A. R. Shabir, N. Saravanan // Der pharmacia sinica. – 2013. – Vol. 4(2). – P. 24-32.
210. Sharafzade, S. Ginkgo (ginkgo biloba L.), a medicinal tree / S. Sharafzade // Int. Res. J. Appl. Basic Sc. – 2011. – Vol. 2 (9). – 334-338.
211. Soman, I. Effect of leaves of Butea frondosa on stress, anxiety, and cognition in rats / I. Soman, S. A. Mengi, S. B. Kasture // Pharmacol., biochem. behavior. – 2004. – № 79 (1). P. 11–16.
212. Surapaneni, K. Status of lipid peroxidation, glutathione, ascorbic acid, vitamin E and antioxidant enzymes in schizophrenic patients / K. Surapaneni // J. Clin. Diagn. Res. – 2007. – №1 (2). – Р. 39-44.
213. Sutar, N. G. Anti-inflammatory activity of whole plant of pergularia daemia linn. in albino rats / N. G. Sutar, Y. P. Sharma, P. N. Kendre, et al. // J. Herb. Med. Toxicol. – 2009. – Vol. 3 (1) – P. 131-132.
214. Tambekar, D. H. Screening of some herbal preparations used in Indian ayurvedic medicine for its antibacterial potentials / D. H. Tambekar, S. B. Dahikar // Int. J. Pharmaceut. Sc. Res. – 2011. – Vol. 2. – 311-318.
215. The Sharpbrains guide to brain fitness: how to optimize brain health and performance at any age. – Sharpbrains Inc., 2013. – 284 p.
216. Tsai, L. Y. Psychopharmacology in autism / L. Y Tsai. // Psychosomatic medicine. – 1999. – Vol. 61. – P. 651-665.
217. Tsukiyama, N. PACAP centrally mediates emotional stress-induced corticosterone responses in mice / N. Tsukiyama, Y. Saida, M. Kakuda et al. // Stress. – 2011. – Vol. 14. – P. 368-375.
218. Van Harten, A. E. A review of postoperative cognitive dysfunction and neuroinflammation associated with cardiac surgery and anaesthesia / A. E. Van Harten, T. W. L. Scheeren, A. R. Absalom // Anaesthesia. – 2012. – Vol. 67, iss. 3. – P. 280-293.
219. Viola, H. Apigenin, a component of matricaria recutita (and matricaria chamomilla) flowers, is a central benzodiazepine receptors-ligand with anxiolytic effects / H. Viola, C. Wasowski, M. Levi de Stein et al. // Planta med. – 1995. – Vol. 61 (3). – P. 213-216.
220. Vogel, J. R. A simple and reliable conflict procedure for testing antianxiety agents / J. R. Vogel, В. Beer, D. E. Clody // Psychopharmacol. (Berlin). – 1971. – Vol. 21. – P. 1-7.
221. Walsh, G. Biopharmaceuticals biochemistry and biotechnology / G. Walsh. – Chichester: Wiley, 2003. – 551 p.
222. Walsh, R. N. The open-field test: a critical review / R. N. Walsh, R.A. Cummins // Psychol. Bull. – 1976. – Vol. 83. – P. 482-504.
223. Windisch, M. Cognition-enhancing (nootropic) drugs / M. Windisch // Brain mechanisms and psychotropic drugs. – N.Y.: CRC Press, 1996. – P. 239-257.
224. Yokozawa, T. Antioxidative activity of green tea treated with radical initiator 2,2'-azobis(2-amidinopropane) dihydrochloride / T. Yokozawa, E. Cho, Y. Наrа // J. Agric. Food Chem. – 2000. – Vol. 48. – P. 5068-5073.
225. Yokozawa, T. In vitro and in vivo studies on the radical-scavenging activity of tea / T. Yokozawa, D. Erbo, T. Nakagawa et al. // J. Agric. Food Chem. – 1998. – Vol. 46. – Р. 2143-2150.